да ну ее в болото....

больница и ее последствия.

Мама тогда прям на глазах осунулась, постарела. Меня увезли в областную больницу. Там сразу меня взяли в оборот, меня всю просветили, миллионы анализов, кучи всяких процедур. Оказалось, у меня в животе скапливалась жидкость. Под наркозом мне ее откачали, когда пришла в себя, мне было так легко. Это ж надо было столько жидкости в животе. Вся одежда, которая у меня была, висела на мне как на вешалке. На следующий день живот снова начал появляться. Я испугалась. Врачи разводили руками. Мама приезжала ко мне раз в неделю. Главное, что она была трезвая. Денег на дорогу она тогда потратила уйму. Я совсем перестала есть. Стала похожей на ходячий труп. Потом я услышала, как за стенкой умирает девочка и рыдает ее мама, нас всех разогнали по палатам и запретили выходить, и только врачи и медсестры бегали туда-сюда. Это было страшно. Кричала девочка, кричала ее мама, а ночью девочка затихла, и только ее мама продолжала рыдать. Я всю ночь не спала, было дико страшно. Утром меня отправили в диагностический центр, только там мне наконец-то поставили диагноз. Мне диагностировали туберкулез брюшной полости. Вызвали мою маму и отпустили меня домой с направлением к фтизиатру. Дома было тихо и как-то мрачно, было ощущение, что меня уже мысленно похоронили. Мама тогда купила мне мой первый телефон, соседка старый продавала. Это был простой телефон «Моторола C200», я была счастлива. Дома я была недолго. Мы поехали к врачу. Как оказалось, мне нельзя было ехать на море, у меня были плохие анализы, но врач меня пожалела и решила, что ничего страшного не случится. Вот и вышло, что вышло. Мама тогда устроила скандал. Меня отправили в тубдиспансер. Там было столько детей, что я оболдела от такого. Я считала себя каким-то отбросом общества. Как мне объяснили, я заболела еще когда была на море, просто пока моя болезнь формировалась и разрасталась, она была практически незаметна, это я из-за нее стала быстро уставать, испортилась память и рассеялось внимание, именно из-за этого мне было тяжело учиться. В больницу я загремела на год. Пока я лежала в больнице, мой старший брат, который сидел в тюрьме, повесился. Мать тогда ушла в непрекращающийся запой. Она пила почти три месяца и ко мне не приезжала. У меня тогда шел переходный возраст. И мне было тяжело. Прямо в больницу к нам приходили учителя и пытались с нами заниматься. А кое-какие и не пытались. И вот самый ужасный возраст, у меня ужасная болезнь, учителя не объясняют ничего. Я пыталась сама разобраться в учебниках, но у меня ничего не получилось. Я пила таблетки горстями, мне ставили кучу уколов и капельниц. Я и так по учебе ничего не понимала, так еще и все процедуры были в первой половине дня, так и учеба была в это же время. Я совсем отупела. Там же, в больнице, я впервые влюбилась, но мальчик на меня совсем не смотрел. В больнице лежали разные дети из разных семей, и в основном семьи были неблагополучные, как моя, но были и из хороших семей. Так вот эти богатенькие дети смотрели на нас как на отбросов общества. У нас собралась еще та компашка. В этой компашке меня научили курить, и я впервые попробовала алкоголь. Нам было скучно, родители к нам почти не ездили. Через полгода мы нашли подходы ко всем постовым медсестрам, и по выходным за шоколадки нас отпускали на пару часов на прогулки. Были, конечно, и те дети, которые ездили на выходные домой, но нужно было, чтобы приехали родители и написали заявление и забрали нас домой. На дом выдавались таблетки на два дня. Если хоть раз вернулся не вовремя, то тебя больше не отпускали домой. Одна из девочек, которая жила со мной в одной палате, нашла другой выход. Она встречалась со взрослым мужчиной, он приезжал писать заявление, как будто он ее дядя, и забирал ее на выходные. После очередных таких выходных оказалось, что она беременна. Это была катастрофа. В больницу вызвали ее родителей и заставили сделать аборт. После этого в больницу приехала женщина-гинеколог, и всех девочек отправили на осмотр. Как оказалось, почти все девочки не были уже девственницами. Я была в шоке, мне было уже почти четырнадцать, и для меня это было дико, особенно когда я узнала, что даже двенадцатилетние девочки уже спали с мальчиками. А вот после этого только и были разговоры, кто, где, когда и с кем? У меня волосы на голове вставали дыбом. Потом я услышала, что, оказывается, после того как парни переспят с девочкой, ходят и хвастаются этим. И так делали абсолютно все. Мне это казалось какой-то дикостью. Потом кто-то сказал, что якобы если раньше переспать с мальчиком, это не так больно, как если это случится во взрослом возрасте. И вот одна из моих подруг предложила поехать на выходные к ней. Я согласилась, позвонила маме, она разрешила, когда она приезжала, написала мне кучу заявлений только без чисел. Маринкины родители приехали, написали заявление, и как будто привезли заявление моей мамы. Меня отпустили с ними, предварительно позвонив моей, конечно же, она всё подтвердила. И вот я в гостях познакомилась со старшим братом Маринки. Он вроде был симпатичный, но меня к нему не тянуло совершенно. Я вздыхала по парню из больницы, только вот тот любил другую девочку. Родители Маринки стали меня забирать постоянно к себе, и в один из приездов, когда мы вечером гуляли, нас пригласили на шашлыки, ну а где шашлыки, там и выпивка. Естественно, брат Маринки, Влад, тоже там был. По итогу меня развезло от двух стаканчиков пива. Все надо мной посмеивались, они в основном пили водку и ничего, а меня от пива развезло. Ко мне подошел Влад и позвал танцевать. Он начал говорить, что я красивая и вообще ему нравлюсь. Предложил с ним встречаться. В тот момент я зачем-то решила согласиться. И мы поцеловались. Это был мой первый поцелуй. Мне понравилось. Вскоре разрешения от мамы у меня закончились, но Маринкиным родителям разрешили самим писать на меня заявление. Наверно, решили, что мы какие-нибудь родственники, раз они меня постоянно забирают. И вот у Маринки был день рождения, и я тоже поехала к ней. Праздник был веселый, пива и водки было много. Я пить отказалась. Мне прошлого раза хватило. Я пила только сок. Почему-то ее родители им совсем ничего не запрещали. И вот уже вечер, и какой-то умник мне в сок плеснул чуть-чуть водки. В суете праздника я этого не заметила. Сок был апельсиновый, и в каждый мой стаканчик с соком мне по чуть-чуть подливали водку, в итоге я напилась. А потом ко мне подошел Влад и поцеловал меня. В итоге мы целовались весь вечер. А потом он пошел меня проводить спать, так как я была уже прям пьяная. Уже в доме он опять меня поцеловал и подхватил на руки. Понес в свою комнату, закрыл дверь. Я не сразу это заметила, голова была как на тормозе. Он положил меня на кровать и продолжил целовать. Я сначала сопротивлялась, а потом решила, что, наверно, так будет лучше, чем в своей деревне, где через полчаса будут знать все. Было охренеть как больно, а девочки говорили, что не больно. Я всё перетерпела. Утром мне было стыдно перед их родителями. На постели было много крови, но Влад сказал, что всё уберет и никто ничего не узнает. После обеда мы с Маринкой поехали в больницу. По дороге она спросила, где это я ночевала? Я покраснела как помидорка. Она сказала, что всё знает. Видела, как Влад ставил стирку, хотя никогда до этого ничего не стирал. Маринка сказала, что больно только в первый раз, а вот во второй мне уже понравится. Когда мы приехали в больницу, мне объявили, что через две недели меня выписывают. Подруга сказала, что и на эти выходные я обязательно должна к ним поехать. А то теперь когда еще увидимся, и я поехала. Только теперь я следила, чтобы мне никто ничего не подлил. Мне на тот момент уже шел пятнадцатый год. И вот Влад начал ко мне приставать, я решила, что, может, в этот раз мне понравится. Всем же нравится, но и во второй раз мне было больно. Опять пришлось терпеть. Потом он сказал, что меня бросает, раз уж меня выписывают и я не смогу больше к ним приезжать. Так сказал, как будто я жила на другом конце страны. Мне было обидно, и я расплакалась. Меня выписали прям к школе.