да ну ее в болото....

пора проснуться

Сергея уже всё устраивало: он сидел дома, я работала. К этому времени Русика мы уже отдали в детский сад. По сути, он занимался только поросятами и огородом, и то грядки оставались мне. Я как-то не обращала внимания на то, что происходит. Может, мне так было проще. Проще не замечать того, что мы живем практически как соседи. Я растолстела и его не хотела совершенно, в принципе, я вообще не хотела ни одного мужчину. Я ездила к гинекологу, сдавала кучу дорогих анализов, но причину так и не нашли. Посоветовали сходить к психиатру. Это у молодежи сейчас популярно — чуть что, бежать к психологу и жаловаться на свои проблемы. Мне же казалось, что муж меня засмеет, если я поеду. Я оставила эти мысли и продолжила жить как живу. А потом мы с сыном заразились ковидом. Главное, когда болели все, мой организм выстоял, а тут стоило сыну заразиться, как меня подкосило следом. Мы болели тяжело. В один момент я думала: всё, мы не выживем. Мы кое-как выкарабкались. Потом у нас на работе сменилось начальство, и работать стало невыносимо. Каждая собака, которая была старше меня или выше по статусу, искала к чему придраться. Сначала было еще терпимо, но с каждым днем все хуже и хуже. Сергей разводил руками и предлагал жаловаться вышестоящему руководству. А смысл жаловаться? Будет ведь еще хуже, уходить? А куда, собственно, идти? В город не накатаешься. Половина зарплаты на дорогу уйдет. Тут муж вспомнил о том, что он хотел бы много детей. Опять начал настаивать на том, чтобы взять кого-нибудь. Я к этому времени уже тоже хотела еще маленького ребеночка. Вот только я бы хотела своего. Ну раз не получается у нас больше чуда, я решила, что попробуем. Я по-новой собрала все документы, прошла медкомиссию и, дождавшись разрешения от опеки, поехала по детдомам. В одном из них я нашла ребенка. Это был маленький мальчик, чуть младше моего сына. Я не смогла пройти мимо него, он был такой напуганный, такой забитый и потерянный. Мне стало его неимоверно жалко. Я вернулась домой и плакала несколько дней, когда я вспоминала его глаза, мне становилось больно.
- Ну и что ты мучаешься? Забирай его домой и не терзай свою душу.
Я была в шоке, когда муж это произнес. Честно, не ожидала. Все же ребенок не совсем здоров, он не разговаривает, у него задержка развития и полно еще других проблем. В детском доме меня пытались отговорить, спрашивали: «Зачем мне такие проблемы?» Говорили, что с ним будет очень тяжело и я не справлюсь. Я и сама не понимала, зачем мне это. Мне что, своих проблем мало? Может, я пыталась спрятаться за чужими проблемами. Но все же я рада, что мы его забрали. Думаю, он бы совсем сломался. Я возила его по всем врачам, на которых мне только хватало денег, и у нас получилось, он заговорил, пока еще плохо, уже не так заметно, что он в чем-то отстает. Надеюсь, еще немного, и он совсем выправится. Да, было сложно, да, было трудно, но мы справились. Как ни странно, но нас с мужем это сплотило. Я наконец перестала от него шарахаться, он стал мне больше помогать и поддерживать.
Когда я пошла в отпуск, мы планировали поехать отдыхать на озера всей семьей, но тут мне подвернулась другая работа, и я, не задумываясь, написала заявление на увольнение. Работа была попроще и прям рядом с домом, а зарплата такая же. Вот только на этот раз надо было мыть полы. Да какая разница? Главное, что теперь я больше могла находиться дома и не такая уставшая приходила домой. Вроде всё устаканилось, и мы, и вот нашим детям уже почти пять и три года. Вчера был тяжелый день, и я не успела моим мужчинам приготовить еды на завтра на целый день. Я приготовила им только на завтрак и на обед, договорились, что ужин они приготовят сами. Я работала до девяти вечера, а к этому времени обычно дети уже собираются ложиться спать. Получается, в дни, когда я работаю, я вижу их только минут пятнадцать перед сном. И вот я на работе, телефон оставила в кабинке. На этой форме были неудобные карманы, и при наклоне при полоскании половой тряпки он выпадает из кармана. Время было начало шестого, когда я подошла к кабинке, чтобы взять перчатки и начинать мыть полы, увидела, что у меня шесть пропущенных на звонков от мужа. Я подумала, что это странно, наверно, что-то случилось, я перезвонила, но он не взял трубку. Решила, может, он вышел во двор, а телефон бросил дома. Он всегда так делает. Я звонила примерно каждые полчаса, но он так и не взял трубку, и с каждым разом мне становилось не по себе. Я подошла к девченкам и попросила меня прикрыть.
- Я сбегаю посмотрю, что случилось. Все-таки шесть пропущенных от него, и ни разу не взял телефон, когда я звонила. Это странно. Я приду и все домою.
Девченки, конечно, пошли мне навстречу, ведь у всех есть семьи, и все всё прекрасно понимают. Я скинула с себя рабочую форму и рванула домой. Уже подбегая к дому, услышала непонятный звук из дома. Я заскочила на крыльцо и распахнула дверь. В этот момент я поняла, что происходит что-то за гранью. Сергей орал так, что тряслись стекла в окнах. Я распахнула двери в дом, и он резко заткнулся. Русик сидел на кухне в шоке, он прям боялся пошевелиться. Из детской комнаты раздавался плачь Никиты. Я, не разуваясь, побежала туда. Никитос лежал в своей кроватке весь заплаканный. Сергей к этому моменту уже ушел к себе в комнату. Я осмотрела ребенка, следов того, что его били, не было, но вид испуганного ребенка меня выбесил до такой степени, что я чуть не сбила с ног Русика, который, оказывается, пошел следом за мной. Он схватил меня за ноги и сказал, что ему страшно. Я взяла себя в руки. Дети не должны видеть, как родители ругаются. Я спокойно зашла в комнату к мужу и спросила: «Что происходит? Что случилось?»
- Ааа, явилась? Че приперлась? Иди нахуй туда, где шлялась.
- Ты че, ополоумел?
- Давай вали.
- Да я-то уйду, а вот с кем ты останешься — это большой вопрос.
Он что-то там еще кричал, но в этот момент Руслан тихо-тихо сказал: «Я кушать хочу».
Я подхватила сына на руки, и мы пошли в детскую за Никитой, и уже все вместе мы пошли на кухню. Оказалось, что молоко, которое я купила, чтобы Сергей сварил детям кашу, оказалось кислое, и оно при закипании свернулось. Соответственно, он не нашел, чем бы накормить детей, и начал психовать, когда я не ответила на его звонки. Я позвонила на работу и сказала, что немного задержусь. Сергей все еще что-то там вякал из спальни, и меня это напрягало. Я поставила воду на макароны и достала из холодильника колбасу. Это единственное, что можно было на тот момент быстро приготовить, чтобы накормить детей. Пока вода грелась, дети жаловались на папу. Я закипала все больше. И тут он снова что-то вякнул. У меня сдали нервы. Я сказала детям сидеть на кухне и пошла к нему.
- Да ты что, совсем охуел? Ты что, блядь, не смог макароны сварить или у нас вдруг картошка кончилась, что ты, сука, не смог детей накормить? Бедный, несчастный, молоко у тебя свернулось? Меня это уже заебало, я подаю на развод.
- Подавай. Мне похуй.
Я больше не стала ничего говорить, к тому моменту уже все сварилось. Я покормила детей и положила их спать, сама рванула обратно на работу. Девченки за меня подмели, чтобы мне было легче. На работе уже никого не было, кроме сторожа. Я мыла полы и плакала. Меня действительно уже всё достало. Жалко только, что идти нам пока некуда. Ну ничего, потерпит нас, пока я что-нибудь не придумаю. Все же я немало денег влупила в его дом.