Да она чокнутая!

Глава 2. Не мужское дело — секретарь!

Вначале таскаешь коробки по пятьдесят килограмм каждая, а затем носят тебя. Мужчины — сильная половина человечества, но на двадцатой коробке, унесенной в архив, сдался даже мой молодой организм. Спина ноет, руки дрожат — такое ощущение, будто меня пропустили через комбайн.

Вам, Кирилл Андреевич, не двадцать шесть лет — все восемьдесят с соответствующими диагнозами из международной классификации болезней.

Лестницы бесконечные, ступеньки маленькие, освещение как в фильмах ужасов. Из-за угла норовит выскочить очередной заполошный инженер, чтоб в тебя врезаться. Прямо как сейчас, когда мне в капот влетел Женька Суровцев из сталеплавильного цеха. От силы удара мое бренное тело едва не отнесло к стене — а я вроде немаленький. Хотя в сравнении с этим двухметровым бугаем кто угодно Дюймовочкой станет.

— Ой, Кирюха! — обрадовался Евгений, потрясая бумагами, пока я пытался поймать ускользающую из потных ладоней коробку. — Ты к себе пойдешь?

«Нет-нет, не вздумай сунуть мне свои отчеты. Сам неси начальству» — хочу заорать в ответ, но вместо этого отвечаю:

— Пойду, когда-нибудь. Если по дороге не умру, погребенный под тоннами макулатуры.

Ох уж эти сочувственные взоры. Вы бы видели, как они смотрели на меня, когда я в курилке рассказывал о своей должности. «Секретарша?! Мужик, да ты с ума сошел!», — кричали суровые мастера и рабочие, давясь дымом. Что за стереотипы? И где хваленное равенство?

— О, отлично! Не отнесешь мои графики Бабенко? А то сам понимаешь. У меня там цех, парни, — очередная попытка надавить на жалость нисколько меня не трогает. Коробка, между прочим, тяжелая. — Тебе ведь нетрудно пару бумажечек отнести?

Интересно, люди игнорируют работу других, когда пытаются выклянчить помощь? 

— Так я пока со всем хламом справлюсь, бумаги твои забыть могу. Или в архив случайно сдам.  

В нашем секретарском деле главное — вежливый отказ, облеченный в форму давления на жалость. Этому я научился у коллег-дам. Когда делать им что-то не хочется, даже кот из мультфильма «Шрэк» обзавидуется такой актерской игре «Перекинь работу на другого». Чаще всего прокатывает с парнями. Особенно если девушка красивая.

— Да ладно, Кир. Ты же у нас это… — туповатый смех Жени вызывает желание хорошенько втащить этому кабану коробкой. — Секретутка! Тебе по статусу бумажки таскать, перебирать и носить на подпись положено!

Знаете, возможно, секретари не спасают мир или цех от возгорания печи. Но наша работа такая же тягомотная, как у менеджеров, бухгалтеров и прочих офисных служащих. Я умолчу об истеричных начальниках, которым каждый седьмой понедельник или в пятницу после обеда срочно что-то требуется из серии: «Еще вчера». А помимо них существуют дерганые клиенты и сотрудники, считающие своим долгом выливать личные проблемы на головы бедных делопроизводителей.

Нет, это такая же работа. Более того, в некоторых местах вся структура не пошла прахом, потому что девчонки-секретари вовремя спасают ситуацию. В этой стране потерял бумажку — стал изгоем.

— Во-первых, секретарь, Жека, — я выглянул из-за коробки и сурово нахмурился. — Во-вторых, сам тащи свои схемы главному инженеру. Иначе скажу Ладе, как ты называешь ее должность, чтобы больше за тебя отчеты не печатала.

Суровцев посинел, побледнел. Прямо не мужик, а декоративное растение на подоконнике у главного бухгалтера.

Эх, знал бы наш заместитель генерального директора-главный инженер, кто за мужиков в цехе документы переделывает до десяти вечера. Головы быстро полетели бы. Синицина Лада — филантроп. За шоколадку с комплиментами работу всего цеха выполняет. А я не такой. У меня дома глава не дописана, отчет редактору не отправлен.

— Связался с бабами, сам таким же стал, — пробурчал Женя, взбегая по ступенькам.

Я вздохнул и зашагал дальше, невольно усмехаясь. Смешно, ведь эта фраза вылетела у любителя интересоваться размером груди моей начальницы между сплетнями о чужих супругах в курилке.