Да пребудут с тобой Четвертые!

Да пребудут с тобой Четвертые!

«Велика Вселенная, а отступать некуда. За нами Млечный Путь».

Вот честное слово, если бы я сам не видел Четвертых в бою, то не поверил бы.

Шел третий цикл битвы с иксодами, и удача явно повернулась к людям кормой. У самого края Галактики мы сражались с проклятыми формиками, пачками отправляя их мертвые истребители вечно бороздить разреженный вакуум. Но твари все лезли и лезли из держащегося поодаль маточного корабля Конгломерата. Словно никуда не торопились, решив взять нас измором.

Формики или, по научному, иксоды, насекомоподобные захватчики из Галактики Треугольника успели опустошить окраины Млечного Пути, когда человечество, наконец, объединило усилия и выбило их за границу гравитации. Вот только со стороны Войда Волопаса нам навстречу выплыл маточный крейсер – гигантский органический корабль размером со звезду. Это была ловушка.

Я уже мысленно попрощался с Линой и вами, дети, смирившись с тем, что больше не увижу родную Глизе-5, когда вдруг явились они.

***

Сканер реликтового излучения предупреждающе пищит: рядом кто-то выходит из гиперпространства. Я вытираю пот со лба, неверяще моргаю. Ведь все корабли, которые могли прийти на помощь, уже здесь. Спасения ждать неоткуда.

И все же я вижу: из темной воронки выныривает истребитель, за ним еще один, и еще. Двадцать семь… нет, двадцать восемь небольших капсульных корабликов. Смешно! Что они могут сделать? Кто-то из политиков на Земле явно решил пошутить, когда отправлял сюда это старье…

Какая-то мысль мелькает на краю сознания, но я не успею ее ухватить. Истребители кидаются в бой, даже не перестроившись.

«Велика Вселенная, а отступать некуда! — слышу в эфире бодрый голос.— За нами Млечный Путь!»

В ответ раздается дружный гогот, словно это какая-то старая, понятная только своим, шутка.

Двадцать восемь машинок, прикрывая друг друга, несутся к маточному кораблю.

«Клен-3, прием. Это кто такие?» – Я шлю узконаправленное сообщение своему напарнику.

«Хрен его знает, Клен-2. Прием».

Но тут на меня налетают сразу три иксода, и резко становится не до бесед. Двоих я снимаю, удачно уйдя в форсаж, а вот последний гоняет меня по всему сектору, пока напарник не сбивает формика плазменной пушкой почти в упор.

«Спасибо, Клен-3! Чуть не пошел на корм клещам».

Иксоды, захватывая очередную планету, обычно строят маточник и питают его любой доступной органикой. Людьми, в том числе.

«Еще полетаем, Клен-2», – отвечает напарник, но в голосе слышится сомнение.

Мы действительно на пределе. Отойти не можем, но и выиграть тоже. Скоро окончательно устанем, потеряем концентрацию и тогда… Думать об этом не хочется.

Я разворачиваю свою посудину и не верю глазам.

Двадцать восемь истребителей, ловко раскидывая формиков, продолжают путь к крейсеру. Я проверяю по радару: нет, мне не кажется. Но что они хотят сделать? Их так мало, а маточный корабль огромен. Это гигантское пульсирующее тело, регулярно извергающее новых членов роя.

«Мэй зе форс би виз ю, хитиновые засранцы!» – звучит вдруг на общей частоте, и воспоминание, не желавшее вылезать на поверхность, внезапно раскрывается передо мной объемной картинкой. Ну конечно, это они! Не зря я зацепился за число двадцать восемь!

«Да пребудут с тобой Четвертые!» – откликается многоголосый хор.

"Да пребудут с тобой Четвертые!" – именно так мы желаем друг другу удачи в бою, не задумываясь, откуда пошла эта фраза.

Дальше события разворачиваются молниеносно, я едва ли не забываю про атакующих меня формиков.

Старенькие истребители разбиваются на две колонны и несутся вперед. У маточника всего два выхода, извергающих новых инсектоидов, и именно к ним движутся безумцы.

«Первый пошел! Увидимся, ребят!» – звучит на общей частоте совсем молодой голос.

«Данька, жги!» – летит ему в ответ.

Первый истребитель ныряет прямо внутрь крейсера, сбив выскочившего навстречу иксода.

«Второй пошел!» – этот звучит флегматично, словно ему плевать на скорую смерть в брюхе монстра. Но и его маневр приветствует радостный рев товарищей.

Один за другим в корабле иксодов исчезают Четвертые. Ибо это действительно они.

На уроках военной истории рассказывали то ли байку, то ли легенду о двадцати восьми бойцах. Появляются буквально из ниоткуда в самые тяжелые моменты решающих сражений, и бесстрашно бросаются в гущу битвы. Называют себя Четвертые – якобы из четвертой роты, – и со смертью они на короткой ноге.

Глайдеры на воздушной подушке, межпланетники, гиперсветовые истребители… Да что там, однажды мне шепотом рассказали, будто двадцать восемь человек вышли врукопашную против танков! Конечно же, я не поверил, но теперь…

Я вижу это своими глазами. Новые иксоды перестают вылетать из маточника.

«Двадцать восьмой пошел, – тем временем мягко объявляет в эфире усталый голос. – Живите, ребята».

Когда последний истребитель скрывается в жерле крейсера, наступает непривычная тишина.