Дачные ромашки и миллионер в придачу

Глава 7. Непростой сторож

О чём он там подумал?! Отпихиваю этого Дон Жуана:

— Ты что делаешь? — лупаю на него, пытаясь выровнять дыхание.

— Исполняю твою просьбу, — игриво отвечает и снова тянется ко мне.

Уворачиваюсь, а у самой истерический припадок. Вот идиотка. Завлекла мужика, а зачем сказать забыла. Думала, раз он там копал, то понял, что я хочу от него:

— Ты псих? Я, что похожа на ту, которая первому встречному такое предлагает? — начинаю ржать.

— Люблю сильных женщин, которые не стесняются своих желаний, — дёргает одной бровью.

Всё! Живот от смеха сводит. Сползаю по косяку дверному и ржу в полный голос:

— Я… я это… мне помощник нужен, — перевожу дыхание, — огород вскопать, — закрываю лицо ладонями.

Он серьёзно решил, что я на интим намекаю?

— Оу, — хохотнув пару раз, слышу, голос его меняется. — Неловко вышло. А я-то решил, что понравился тебе.

Отрываюсь от своих рук и глаза задираю. Эх, блин. Только что прям пожалела, что решила прояснить ситуацию.

«Понравился…» — думаю я, но...

— Ты, конечно, симпатичный и всё такое, но, пойми правильно, меня это не интересует.

— Ты по девочкам?

— Идиот, что ли? — рявкаю. — По каким я тебе девочкам? Нормальная я.

— Да я не против. Мало ли. Вдруг ты Би, — смотрит сверху на меня, сидящую на полу.

— Никакая я не Би, — шиплю.

— Парень есть?

— А это здесь при чём? — говорю это и понимаю, что чушь сморозила. А он ухмыляется. — Я не то имела в виду, — бурчу.

— Ладно, не красней, — быстро касается моего носа. — С огородом помогу. Завтра. Сегодня уже темно. Если передумаешь, — кидает на меня жадненький взгляд, — ты знаешь, где меня найти… — и уходит.

И что это было?

Заползаю в домик под собственный истерический хохот и закрываюсь на замок, от греха подальше. Ух, не то имя мне родители дали. Надо было в честь бабки — Дуськой называть, ибо именно она я и есть. И шучу так же и туплю тоже.

Как это я так прокололась? Пытаюсь разговор вспомнить. Ну, он… Димитрий.

Ну, и имечко. Хотя красивое. Что-то понесло меня снова не в ту сторону. У меня, как у грузовика, занос — один метр.

Проржавшись, укладываюсь в постельку, не веря, что я так опростоволосилась. Переговорщица, тоже мне. Как вообще сделки с квартирами совершаю? Диву даюсь. А в голове мыслишки ползают. Соскучилась я по мужским объятиям.

Хочу, чтобы эх… вот как этот сторож, дёрнули к себе и засосали, жадно и необузданно.

Быстро выкидываю чушь из головы. Не надо мне этого. Наелась, больше не хочу. Не каждый меня вывезет. А через пять лет совместной жизни узнать, что я до чёртиков надоела — то ещё разочарование.

Ладно бы Захар был первым с такой отмазкой. Второй. Но только вот с ним мы столько лет были вместе. Как я не заметила, что достала его? Работой попрекал, поведением.

Ох, мой поступок с щебёнкой, которой, кстати, никто так и не поинтересовался, он бы раскритиковал. Стыдно, некрасиво, гадко.

Да ну его к чёрту! А сердечко-то ноет. Люблю ещё эту сволочь. А он свободы захотел! Я же не заставляла его жениться. Жили себе спокойно, даже о детях не заикалась. А он слинял и через полгода уже женился. Вот тебе и свобода. Обманщик. Просто разлюбил.

А я нет.

Вот и не хочу больше сердеце своё отдавать никому, мне и одной хорошо. Закрываю глаза и устраиваюсь поудобнее, натягивая одеяло по самый нос.

Бр-р-р.

Утром подлетаю с кровати. Ну что опять на этой долбанутой стройке происходит? Отдыха мне не видать спокойного, похоже…

Но выглядываю в окно спальни, и улыбка ползёт, губу кусаю…

Не обманул. Тарахтелку какую-то припёр. Ходит за ней, а та землю месит. Любуюсь и думаю: умываться пора, баню топить, да шашлыки жарить…

Обещала же.

Не тороплюсь, привожу себя в порядок, даже ресницы подкрасить решаю. Что-то захотелось вдруг. Готовлю кофе. Две кружки. Ух. Понесло меня. Сбежит мужик, ой, сбежит.

Надеваю костюмчик свой для огорода и выплываю из домика. Аккуратно иду, чтобы не расплескать напиток.

— Доброе утро, — подхожу чуть не вплотную.

— Доброе, — растягивается в сладкой улыбочке сосед и выключает аппарат.

— ГАВ!

— А-а-а!

Как ускакала за Димитрия, не помню. Цепляюсь за его плечи и трясусь так, будто пёс не залаял, а уже цапнул меня за задницу. А где кофе?

Судя по тому, как быстро раздевается Димитрий, дело тут вовсе не в том, какая я обворожительная. Высовываю нос из-за широкой спины. Мухтар сидит, хвост по земле ёрзает. А в какой-то миг пальцы мои ложатся на обнажённую кожу.

Ой. Отдёргиваю свои руки:

— Прости, пожалуйста, — тихо извиняюсь, — я не хотела тебя обливать.

— Не страшно, — слегка обернувшись ко мне, улыбается Дима. — Ты собак боишься?

— Очень, — честно признаюсь, пора бы, хотя, думаю, оно и так заметно.

— Мухтар добрый. И послушный. А я замёрз, — задорно улыбается.

— Подержи его, я сбегаю, принесу что-нибудь, — снова высовываю нос, но резких движений не делаю, слышала, что животные не любят этого.

Дима садится на корточки и держит своего пса. Пячусь назад и медленно, лицом к собаке, приставным шагом к домику направляюсь. Хватаю с вешалки куртку от костюма рыболовного своего и возвращаюсь.

Димитрий надевает её, а она по швам на нём трещит:

— Так не пойдёт, — снимает бедную куртёшку, а я залипаю на его формы. — Мухтар! — рявкает на пса. — А ну, марш домой!

Тот срывается с места и скачет через забор. Дима обещает скоро вернуться и уходит следом. Перепрыгивает штакетник и скрывается в своём контейнере.

Стою, смотрю. Вау…

Вспоминаю про кофе. Опускаю взгляд. Надо же! Кружки целыми остались. Забираю их и иду снова варить бодрящий напиток.

Клуша. Вот почему я такая трусиха?

Выхожу из домика и по сторонам гляжу. От греха подальше ставлю кофе на стол, на веранде. Жду, когда вернётся мой помощничек.

— И для меня приготовила? — подходит ко мне со спины.