Дачные ромашки и миллионер в придачу

Глава 8. Жаркая банька

От мыслей отвлекает меня низкий, но с бархатными нотками голос:

— Ну, я пойду, — улыбается. — А то ещё половина огорода не вспахана.

— Ладно, — уходит, а я хватаю вилы и лопату и несусь следом, забыв про кофе.

— Ты что делаешь? — поворачивается ко мне Дима, когда я собираюсь копать соседнюю грядку.

— Э. Помогать буду.

— Ты же глубоко хотела, — заливается звонким смехом.

Чую, краснею, как помидор становлюсь. Глубоко я хотела. Может, и хотела. Только вот после вчерашнего недопонимания мне стыдно.

— Не смешно, — бурчу.

— Прости, не устоял, — снова слащаво улыбается.

А улыбка у него симпатичная. Клыки такие острые. Вампир хренов. Очень сексуально смотрится, особенно в оправе слегка пухлых светло-розовых губ.

Вообще, интересный типаж: смольно-чёрные волосы и борода, а вот глаза голубые, и кожа светлая. Как он в деревне с такой живёт? А руки? Нежные, прям, ухоженные…

— У тебя всё хорошо? — взволнованно спрашивает Димитрий.

— Да, — улыбаюсь. А в голове пусто. Засмотрелась. — Пойду тогда шашлык жарить и баню топить…

— Может, вечером? — снова плыву от его тенора. Как он так властно и глубоко на собаку рявкает с таким мягким и приятным голосом? — Я не знаю, когда закончу.

— Хорошо. А что мне сейчас делать? — смотрю на него в ожидании указаний.

— Это твоя дача, — пожимает плечами. — Откуда мне знать?

— Точно…

Что-то из ума выжила девка.

Пойду-ка в домик. Порядок наведу. Вон, веранду надо вычистить. Помыть всё. А то, где мы эти самые шашлычки есть будем? Не потащу же я его в дом. А почему?

«Боишься, что затянешь его не только на кухню?» — ехидненько так ржёт мой внутренний голос.

Задираю бровь и принимаюсь выкидывать мусор с крыльца и веранды, а заодно и из головы. Воду тащу и мою стол.

Так. Но обедать я-то хочу. А он? Я шашлык обещала, а не полноценное питание трёхразовое. Выглядываю, бросая пристальный взгляд на огород. Ходит себе за агрегатом: тот тарахтит и землю ковыряет. Блин.

Ладно. Бутеры нарежу. Иду в домик. Кромсаю колбаску, сыр там всякий, хлебушек. Даже рыбу достала. Овощи да зелень. Раскладываю на пару тарелок и на веранду уношу. Чайник закипает, выставляю и его.

— Димитрий, — подхожу чуть ближе, чтобы он услышал сквозь гудение.

— Да? — он выключает агрегат и становится оглушающе тихо.

— Я там… — машу в сторону веранды, — приготовила перекус… чай… — что это с моим голосом? Вздрагивает.

Ух! Оголяет свои зубки. Еле взгляд перевожу на глаза.

— Пару минут и подойду. А где руки помыть можно?

— Так это. В доме, в бане. Вода ещё тёплая.

Кивает и заводит обратно злющую тарахтелку, от которой у меня уже мозг вибрирует. Ночью будет башка гудеть…

Закончил, топает. Сапоги в грязи. Ещё бы. Земля, может, и просохла, да вот пока полазишь по свежевспаханной грядке, как чёрт перепачкаешься. И в домик.

— А ну, стоять! — ору вслед, он чуть не улетел в коридор.

— Что такое? — оборачивается с полным недоумением.

— Я только полы вымыла, куда в обуви? Слева на этажерке тапочки, — указываю взглядом вниз, а сама длиннющий нож в руках сжимаю, которым собираюсь пресервы открывать.

— Прости, — неловко улыбается сосед. — А есть не тридцать шестой? Я не влезу, — усмехается он.

— Щас, — кидаю и бегом в домик. — Где-то дедушкины были. Я их оставила на память.

Достаю из пакета тапочки и протягиваю. Перчатки в карман суёт, переобувается и уходит. Возвращается и, снова переобувшись, выходит на веранду. Чай наливаю. Тарелки ближе двигаю. А он смотрит на них, изучает. Не голодный?

— Ты не стесняйся, — улыбаюсь. — Раз уж шашлычки только вечером.

— А баня будет? — поднимает на меня взгляд, что я чуть не давлюсь бутербродом, который уже в рот запихала.

— Угу, — мычу в ответ.

— У тебя электрическая?

— Не-а, — машу головой.

— А кто топить будет? — глаза его огромными становятся.

Указываю на себя и запиваю чаем внезапно ставший слишком сухим кусок хлеба.

— Ого… Так ты из этих.

— Кого? — почти подрываюсь.

— Как там. И коня на скаку, и в горящую избу.

— Ага… И мужику по морде, — недовольно добавляю.

— Что-то не помню такого пункта.

— А он есть, — серьёзно качаю головой.

Мужик ухмыляется и жуёт себе колбасу с сыром. Хлеб не ест. Наблюдаю.

За фигурой следит, что ли? Хмыкаю и в кружку нос утыкаю. Забавный индивидуум. Вообще, на деревенского непохож.

— Я пойду, там немного осталось, — встаёт из-за стола.

— Ты же не поел, — удивляюсь.

— Подожду обещанную награду, — подмигивает и натягивает перчатки. — Спасибо.

Оседаю. Ну и лицо у него…

— Димитрий, — обращаюсь вслед.

— Можно просто Дима, — не оборачивается.

— Дима… — как скажешь. — А ты курицу или свинину будешь?

— Свинину, — кидает и заводит жуткий агрегат.

А я топаю в баньку, навожу там порядки, полочки мою, тазики, да ковшики. В предбаннике убираю лишнее: одежду свою уношу. Вроде не стыдно запустить чужого человека. Дровишки таскаю. Скоро топить буду. Мяско мариную. Мангальчик выставляю, угли несу.

В общем, делаю всё то, что собиралась для себя. Даже приятно, что компания будет.

— А ты вино пьёшь? — спрашиваю у Димы, когда он снова идёт руки мыть.

— Пью. А что?

— Да… я собиралась себе вечёрок расслабона устроить перед возвращением в город. Можем вместе посидеть…

— Ты и в баню со мной пойдёшь? — дёргает бровями.

— Нет, — как-то резко отвечаю. — Отдельно. Я помоюсь и пойду готовить. У меня и купальника здесь нет, — что-то тараторю я, как швейная машинка.

— Понял, но у меня тоже плавок нет, — еле заметно улыбнулся Димитрий, — что делать будем?

— А? — таращусь.

— Шутка юмора такая, — снисходительно глядит на меня. — Я за чистыми вещами и прогуляю Мухтара. А то он там скучает в одиночестве запертый.

— Ладно.