Дачные ромашки и миллионер в придачу

Глава 10. Испытание страхом

— И давно я так? — задираю глаза и нервно дышу.

— Минут пятнадцать, может, дольше. А ты ему нравишься. Мухтар далеко не ко всем приходит. А вот так, только к избранным.

— Я очень рада, но может, ты позовёшь его?

Дима тихо встаёт и подходит ко мне вплотную. Чувствую прикосновение к руке, хочу отдёрнуть:

— Не сопротивляйся, — шепчет он. — Доверься мне.

А я и сказать ничего не могу, страх завладевает мной. Димитрий тянет мою руку вниз к пёселю, а меня так и раздирает желание завопить на всю округу.

Оп. Пальцы касаются мягкой шерсти. Жмурюсь и голову вверх задираю. Вздрагиваю, почти скулю. Мухтар глубоко так вздыхает, а у меня прям мурашки по телу от тёплой спины собаки.

С одной стороны — приятно, с другой — детские психотравмы никуда не уходят. Проще говоря, меньше бояться этого пса я не стала, но, когда Дима держит за руку — жить можно. Он же успеет в случае чего тормознуть своего послушного пса?

— Дим, — шепчу, а сама холодным потом покрываюсь. — Мне страшно.

— Тебя покусали, что ли? — спрашивает еле слышно.

— Не меня, — сжимаюсь на кресле. Мамочки родные, божечки, пёс зашевелился. — Пожалуйста, мне, правда, очень страшно.

Ничего не отвечая, Дима встаёт и Мухтар следом. Открываю глаза. Пёс около хозяина умостился, сидит, глядит на меня, а хвост безостановочно по земле елозит. Смотрю на него, но толком и не вижу.

— Расскажешь страшную историю? — спрашивает Дима.

— Какую? — вздрагиваю, не ожидала я вопросов, играя в гляделки с псом.

— После которой боишься собак.

— М-м. Да нечего рассказывать. Соседского мальчишку покусала бездомная псина, когда я маленькая была. Я с палкой на неё кинулась, а когда поняла, что и меня тоже могла изодрать, встала, как вкопанная.

Передёргиваю плечами, чтобы отогнать страшные воспоминания:

— Хорошо взрослые проходили мимо, помогли. А я с тех пор стороной обхожу всё, что больше шпица. Хотя и мелких побаиваюсь, особенно этих маленьких, лысых и гавкучих…

— Той-терьеров, что ли? — хмыкает Дима.

— Их самых. Страшные создания. Прямиком из ада…

Слышу сдавленный смешок, поворачиваю голову в сторону собеседника.

— Прости, — тут же спохватывается тот. — Давай, потихоньку с Мухтаром тебя подружим. Не могу же я такую большую собаку сутками держать взаперти в маленьком трейлере. Ему гулять надо.

— Я только в выходные, и то не каждые, здесь бываю, — не сдаюсь.

— Ты же посмотри, как нравишься ему. Он ластится, хвостом виляет, глаз от тебя оторвать не может, — смеётся Димитрий. — Грех не дать шанс.

— Ладно, — выдыхаю. — Только держи его и не отходи далеко. Я, правда, очень боюсь, — поглядываю на Мухтара. — Понял? Боюсь я тебя.

Так-то пёс вроде безобидным выглядит, хоть и крупный. Видно, что дрессированный. Но это всё равно животное. Я могу резко дёрнуться, а он за угрозу воспримет моё движение.

Вон, сосед мой тоже ничего собаке не делал той. Просто она ощенилась, а мы в салочки играли недалеко от её логова. Она деток своих защищала, а пацану шрамы на всю жизнь.

— Главное — не кричи, он боится, — снова встаёт Дима и ко мне подходит.

— ОН боится? — брови улетают с моего лица.

— Ага. Ты как сирену включишь, так он за меня прячется. Мухтар ещё совсем маленький, непривычный к громким звукам.

— Да он, если встанет на задние лапы, с меня ростом будет. Как он может бояться? Он же огромный.

— У него тоже детская травма, — хмыкает Дима, а пёс ползком за хозяином ко мне устремляется.

Опять меня колотить начинает, а крик так и просится. Ладно, он бы маленьким был, а тут здоровый и пушистый.

Дима включает фонарик и светит на пса. Гляжу на него, лежит в метре от меня. Глаза у него добрые — серо-голубые, как у хозяина. Ощущение, что улыбается. А смотрит так внимательно, как человек.

Набираюсь смелости и тяну трясущуюся ручонку к белоснежной голове. А он морду опускает и ближе подползает, подставляясь под ласки. Еле касаюсь. Глажу.

Дима на корточках рядом сидит между нами. Вот так даже почти не страшно. Хозяина же он не покусает. А руку, если что, отдёрну быстро.

— Красивый пёс, — улыбаюсь. — Такой белый. Хлопот с ним, наверное, много.

— Вовсе нет. Он классный. Верный друг.

Вроде я даже расслабляюсь. Фонарик Дима убирает и тоже гладит своего питомца. А тот и рад, что его со всех сторон тискают.

Думаю, домой пора, а вставать совсем не хочется. Хорошо так сидеть. Но я завтра собиралась огород полить...

— Мне домой пора, — мямлю.

— Мухтар, — строго говорит Димитрий, — место.

Тот послушно встаёт и через пару секунд уже на своей территории. Сидит, ждёт хозяина.

— Спасибо за чудесный вечер, — оборачивается ко мне сосед. — Сто лет вот так не сидел по-настоящему, просто болтая и звёзды разглядывая. Ты завтра с утра смыться намерена, или ещё увидимся?

— Э… я ещё огородом заниматься буду. Увидимся, наверно…

— Хорошо. И… прости за поцелуй. Хотя… мне понравилось.

Челюсть моя отвисает, а Дима ответа не ждёт. Встаёт и уходит. Сижу в этой прохладной темноте и вздохнуть боюсь. Но, беру себя в руки, сгребаю тарелку с остатками мяса и в домик.

Спать заваливаюсь, а у самой мысли тормознуть никак не могут. Слишком много эмоций. С собакой близкий контакт, а с её хозяином и того ближе.

Губы его не дают мне отключиться. Давно я не целовалась. А тут прям вот так дважды за два дня.

И позиция моя — никаких мужиков — трещать по швам начинает. Хочется ласки.

А главное, за эти выходные я Захара только раз вспомнила. Интересно, это так сторож влияет со своим волкодавом или свежий воздух и работа на земле?

Кстати, надо бы спросить у Димы, что за порода у его пса, ясно уже — не дворняга это.

Утро погодой совсем не радует. Дождь хлынул. Ну. Зато грядки поливать не надо. Тогда завтрак, порядок навести в доме и в город.

К одиннадцати выползаю на улицу, вещи в машину отнести. Зонта нет, дождевика нет, капюшона на куртке тоже нет.