Дачные ромашки и миллионер в придачу

Глава 14. Корзинные извинения

Дима прижимает меня к себе ещё плотнее:

— Нехорошо так с дамой. А ещё не извинился даже за колесо пробитое.

— Да-а, пожалуй, нехорошо вышло, — бурчит Роман. — Простите, Наталья. Хотя по велению шефа я пытался оплатить ущерб. А потом, снова по велению шефа, всю ночь колесо нужное искал, чтобы вину загладить…

— Колесо-то подошло? — уточняет Дима.

— Не проверяла, — пожимаю плечами, кажется, я в шоке.

Оказывается, богатей озадачил своих работников, чтобы загладить вину. Ладно, может, и не все богатые носы задирают.

— Босс, — подходит к нам прораб.

— Он на встречу уехал, — Роман поворачивается к мужчине.

— Не понял, — осматривает нас с Димитрием.

— Сереж, ты тоже познакомься с Натальей. Соседка шефа.

— А? — удивляется тот и таращится на меня, будто я диковинка какая.

— С ним мы тоже заочно знакомы. Без имён.

— Понял, — кивает Дима. — Ну, раз все друг друга знают, давай, мы не будем мешать профессионалам возвращать твой забор на законное место. Пойдём, — улыбается он.

Мужчины осматривают нас, но молчат. Идём на веранду:

— А ты чего в будний день приехала? На выходных же собиралась.

— Жопой чуяла, что здесь что-то случилось, — усаживаюсь на скамейку.

— Прям волшебная попка, — усмехается. — А если серьёзно?

— Сбежала от родителей.

— Не понял? Ты же сказала, что не с ними живёшь.

— Да не в прямом смысле. У них в субботу годовщина — сорок лет. А мама вместо того, чтобы готовиться к своему празднику, достаёт расспросами меня. Приведу я жениха, или она может пригласить мистера «поросячьи глазки» на торжество, чтобы снова попробовать нас свести, — прям истекаю ядом.

Смеётся. Что?

— И ты надеешься здесь отсидеться, пока буря пройдёт мимо?

— Что-то вроде. Правда, это не поможет. В прошлый раз мама припёрла какого-то мужика ко мне домой. Так что и на дачу заявится, я уверена.

— Поговори с ней, — Дима садится рядом и наблюдает, как бригада восстанавливает забор.

— Ты не совсем понимаешь, что за человек — моя мать, — тоже поглядываю в сторону работников. Ну, хоть исправляют за собой. — Она не знает слова нет. Если мама считает, что я должна быть замужем, то она не слезет, пока не добьётся своей цели.

— Ну, пока у неё плохо выходит, — усмехается Дима.

— Да я чуть больше полугода только как разорвала… точнее, меня бросили. А до этого мы пять лет вместе были, так что маман была почти спокойна. А теперь активизировалась.

— Ого. Пять лет? Так, ты была замужем?

— Нет, мы просто жили.

— А чего расстались? — любопытствует Дима.

— Сказал, я ему наскучила и достала своим поведением и отсутствием дома. Ушёл, а через полгода женился на другой…

— Вот это да. А ты реально замуж не хочешь?

— Хотела, раньше. Но не звали. А теперь и не хочу. На свободе лучше. Сам посуди, всегда можно послать всё и всех к чёрту и хлопнуть дверью, ну, или чемоданы выставить.

Взмахиваю рукой в неопределённом направлении:

— А лучше вообще не ввязываться во всю эту мутную историю с чувствами, — кривлюсь, будто лимон ем. — А то влюбишься и что делать? Особенно когда парень заявляется домой в дупель и орёт, что ты его мозг… — смотрю на бедного ошарашенного Диму и жалко становится паренька.

Поджимаю губы, а потом улыбаюсь:

— А не важно это. Прости, что загрузила. Пойду, ужин приготовлю и спать. Завтра вставать раньше, чтобы на работу отсюда ехать. Прости, ещё раз.

Димитрий сидит и смотрит снова как-то странно. Молчит. В шоке, наверное. Встаю, отряхиваю джинсы и подхожу к двери, открываю.

Бум.

Рука ложится на дверной косяк прямо перед носом. Вздрагиваю.

— Позволь, я угощу тебя ужином. В благодарность за шашлыки, — говорит Дима почти на ухо.

Стою, не оборачиваюсь. А рука его скользит на мою талию. Прижимает к себе и снова на ушко:

— Поболтать с тобой хочу.

— Ла-адно, — вполоборота поворачиваюсь, ухмыляется. — Отпустишь?

Молча, убирает руки и уходит к бригаде. О чём-то разговаривают. Мужчины на меня посматривают. А я ретируюсь в домик. Не нравится мне это внимание.

Переодеваюсь, порядки навожу, печку топлю. Надо бы провести газ. Тут трубы совсем близко, не так дорого обойдётся, а я смогу зимой без печки жить.

Иду в гараж, лезу в погреб — баночки-скляночки стоят, выбираю морсик смородиновый. Мм, вкуснота. Обожаю.

Прихватываю банку лечо. Кто знает, чем меня кормить будут. Вдруг не наемся.

Выхожу и смотрю на бригаду. Они там что-то много ржут. Иду к прорабу.

— Сергей. Здравствуйте ещё раз, — пытаюсь быть вежливой. — А что случилось? Как это вышло?

— Водитель зацепил ваш забор, а он весь рухнул, похоже, старый, прогнил. Вам бы поменять его. Могу с шефом договориться, чтобы мы всё сделали. В качестве извинения, — по-доброму улыбается прораб.

— Спасибо, конечно, но не надо. Верните этот на место. Мне подачки не нужны. Да и ваш босс, точно возведёт огромный двухметровый забор, — улыбаюсь. — В моём вообще необходимости не будет, — грустненько становится, я люблю вид, который за домом открывается.

— Ещё раз простите, — уходит.

Топаю в домик. Банки мою. В холодильник убираю. Устала я. Иду в спальню и падаю на кровать. Разморило, и я отключаюсь. Димитрий постучит, разбудит.

Ощущаю тёплое прикосновение к губам. Приятно.

— Спящая красавица, проснись, — шепчет мягкий голос.

— Не хочу, — переворачиваюсь на другой бок.

— А как же ужин? Твой забор, кстати, починили.

— Супер, — бурчу и растягиваю губы в подобии улыбки, глаз один открываю.

Ух ты. Кто-то при параде. Никакой униформы или дачных костюмов. Джинсы, футболка. А последняя, видать, чтобы светануть своими бицепсами. Ну да. Личная охрана же. Должен быть крепким, вдруг кому по морде дать придётся. Босс его, поди, хлюпик.

Перевожу взгляд на тумбочку, глазам не верю:

— Это что?!

— Шеф за неудобства передал.