Дай мне нежность

Глава 1. Белая, черная, белая

Черт! Куда я приехала?!

Давлю на педаль тормоза. Мое темно-синее “Пежо”, подняв клубы пыли, замирает на обочине перед указателем с наименованием населенного пункта.

— Дай сюда мой телефон! — Я протягиваю руку к дочери, сидящей на заднем сиденье. — Я же говорила, что за навигатором должна следить мама. Это вообще не развлечение!

Но моей дочке девять, и она в наушниках — ей пофиг.

Перегибаюсь между сиденьями и выхватываю телефон из ее рук.

— Эй, что такое?! — Она стаскивает с головы наушники в виде пластмассовых кошачьих ушей.

— Мы куда-то не туда заехали. Этот город вообще в противоположной стороне.

Смотрю на навигатор — а там все верно. Похоже, просто поселок с таким же названием, как город, куда я недавно ездила к клиенту устанавливать CRM-систему.

Совсем не помню этот маршрут. Четырнадцать лет назад я проезжала его на автобусе, уткнувшись в книгу, а в наушниках бесконечно звучал “Мачете”.

Прикрепляю телефон к магниту возле руля и откидываюсь на спинку кресла. Обычная же ситуация, а нервы так звенят, что тянет курить.

А я-то думала, что за четырнадцать лет все улеглось. Что мы с дочкой просто скатаемся в городок моей юности, подпишем документы на продажу дома и вернемся…

Завожу двигатель, проезжаю пару десятков метров и останавливаюсь на парковке. Мне не по себе, сердце бьется комком в горле.

— Так, козявка. Я схожу вон в ту забегаловку за кофе. Ты посидишь здесь, подождешь меня.

— Купи хот-дог, — просит Машка и снова надевает наушники.

— Я тебя закрою. Если что, звони.

Выхожу из машины, стучу по ее стеклу и показываю жестом телефон: “Звони!” Она меня не видит и не слышит. Эгоистичный комок милоты. Светлые волнистые волосы, невинные раскосые глазки, брови вразлет. При беглом взгляде никто не заподозрит в этом ангелочке чертенка.

Ветер налетает порывами. Кутаюсь в джинсовку, запихиваю распущенные волосы под ворот, чтобы не били по лицу. Самый холодный день июня. Пятнадцать градусов. Что за лето?

Иду вдоль металлического забора по черной, недавно укатанной асфальтовой дорожке. Солнце светит ярко, лезет в щели между штакетами, косыми белыми полосами ложится на черный асфальт. Белая, черная, белая, черная… Я иду по этим полосам, они перетекают на мои джинсы, я словно становлюсь частью игры. Белая, черная, белая… Память легко подменяет полосы клавишами рояля. Мне восемнадцать, я играю мелодию, которую сейчас не помню, но помню мягкость, с которой клавиши утопали от моих прикосновений.

А потом на мою ладонь ложится рука взрослого мужчины, наши пальцы сплетаются, сердце захлебывается. Это запретно, запретно, запретно… и так сладко и чувственно…

Мне тридцать два. Я стою на полосатом асфальте, мое сердце захлебывается. До эпицентра воспоминаний еще сто пятьдесят километров.