Дай мне руку, брат

Часть 1 Глава 7

Глава 7

Это шокировало присутствующих. Огонь был натуральный – в столовой ясно запахло гарью.

— А теперь, — продолжал чудотворец, которому, судя по всему, его собственная горящая рука не доставляла никаких неудобств, — я говорю Огню – уймись, вернись обратно!

«Дрессированное» пламя стало утихать и прятаться в кожу Орислава. Когда буйство стихии прекратилось, он сделал несколько шагов вперед и остановился.

— Тем из вас, — будто какой-нибудь профессор-физик на лекции назидательно продолжал вещать «дед», — кто не впал пока в ступор и пытается объяснить для себя природу этого «чуда», я подскажу. Да, Огонь приручен мной. Эта особенность моего «Я» от рождения. Мне дано с ним породниться. Он есть во мне, как и в любом из вас, только я, не будучи отравленным никакой религией, понял его суть и одно с ним. Но это мой, внутренний Огонь, а вот с этим я пока не дружил, — «дед» махнул десницей вдоль стены и вдруг призвал: «Огонь, приди!».

Плинтус и пол вдоль него вспыхнули так, что бойцы, толкаемые чувством самосохранения, шарахнулись было к выходу, но тут же стали. В них вдруг проснулось любопытство и неуемная тяга к чуду. «Ведь не сгорел этот дед от своего Огня? Авось и нам ничего не будет?»

Медведев сжал кулаки, и искал взглядом огнетушитель, а Лукьянов? Он только рассеянно хлопал светлыми ресницами, созерцая происходящее.

— Ай, — наигранно испугался Орислав, проявляя неплохие актерские качества, — становится опасно. Огонь, уймись, уйди…

Словно кто-то крутанул ручку газовой плиты, и пламя резко пошло на спад. Это никак не могло быть внушением или массовым гипнозом. Плинтус и стена над ним были закопчены! Шоу продолжалось:

— Чем вам не чудо? Кто из вас способен на такое?

Бойцы начали роптать…

— Неправильно! — даже не вслушиваясь в несуразные, тихие возгласы, продолжал «дед». — Практически любой из вас может, дай только знания, полное понимание природы огня и прочих стихий, поскольку все они взаимосвязаны. Одно только дано не каждому. Надо соответствовать Огню. Ему, признаться, все равно к кому приходить, но даже дети знают, что лучше не устраивать светоч из деревянной или пластмассовой плошки.

Большинство из современных людей – пластмассовые или деревянные плошки. Потому вы и смотрите на мое умение, как нечто божественное, чудесное. Однако же, почему никто из вас не впал в религиозный экстаз, не стал в восхищении призывать молитвами библейского Саваофа – Яхве – Иегову, прославляя его за явление этого чуда? А ведь оно ничуть не хуже явления Благодатного пасхального огня?

Люди взывают: «Приди и обрети свет от Hегасимого Огня во славу Христа, воскресшего из мертвых» и! Никого не смущает языческое поклонение Огню в храме Христа. Напротив, вокруг праздник, ликование. Почему вы сейчас не ликуете? Я же явил вам чудо – Огонь. Я не прикрывался именем иудейского бога, или безвинно распятого страдальца, не облачался в первосвященные одежды иудейских священников, не наполнял свое действо таинством и загадками, но по сути-то я сделал то же самое, что происходит в Храме Дома Господня? Так что же сейчас произошло?

Я лишь показал вам, что человек равен Богу по Знаниям, но, к сожалению, не по могуществу. Это возможно, если, конечно, этот человек соответствует тому, чтобы называться человеком – «светочем» для Огня.

После того, как вы увидели приход стихии, в каждом из вас неизменно осталось что-то из того, чего раньше не было. Прислушайтесь к себе: вот рядом с вами был Огонь, живой, а вот – вы. Он притягателен, прост, могущественен, но вам недоступен. А мне доступен. Задал себе кто-нибудь вопрос: «А что мешает и мне так? Я ведь тоже человек!»

Рясы, огромные кресты, храмы до неба, в которые силой сгоняют, или вынуждают ходить людей, это ничто иное, как обыкновенные поповские уловки. Вас приучили считать себя только рабами Божьими – жалкими червями.

И я в свое время мог бы назвать себя полноценным христианином, однако очнулся и разбудил в себе то, что столетиями выжигали из нашей крови, из нашей памяти. Я ответственно, как «чудотворец» (Орислав едва заметно улыбнулся), заявляю вам – мы прямые потомки Богов, но, к сожалению, очень жалкие, слабые их потомки.

«А к чему был весь этот спектакль?» — спросите вы. За вашими спинами прячется женщина, я вижу ее. Когда загорелся плинтус, лишь одна она внутри себя стала призывать «голос крови», а что сделал каждый из вас?

Бойцы, не зная как реагировать на происходящее, расступились, являя «деду» виновато потупившуюся Парасковью Михайловну.

— Мяне бабка мая вучыла, як загаворваць вагонь. — Тихо сказала она. — Гэиа на тое, калі пажар ляціць па лесе. Я і сказала…

— Стоп! — решительным жестом остановил ее Орислав. — Наверняка ваша бабка так же предупреждала вас, что на людях эти слова лучше не произносить!

Баба Паша кивнула, соглашаясь, и прикусила язык.

— Мне стоило большого труда поддерживать Огонь, который вы своим словом вгоняли обратно в стойло…

По бойцам отряда пробежал задорный смешок, мол, Михайловна еще и не то может. Орислав тем временем, повернулся к руководству Базы:

— Вы говорили про «по-свойски»? — вспомнил он начало разговора. — Я могу говорить по-свойски, как современный человек. Но «по-свойски», это совсем другое.