Дай мне руку, брат

Часть 2 Глава 1

Часть 2

Глава 1

Они вышли на пологую вершину горы. Ноющие от усталости ноги и свистящие, бронхи просто умоляли Ивана Сергеевича передохнуть. Сопровождавший его старик остановился и указал на плоский камень, мол, «понимаю, ты ныне не ходок, но я и на то не рассчитывал, отдыхай». Сам же дед прошел шагов на тридцать дальше и замер, созерцая великолепие цветущих гор.

Ловчиц со стоном облегчения сел на указанное место и весенний ветер, словно парус, наполнил его взмокшую рубаху. Неизвестно чья, непонятно какого цвета, на три размера больше положенного она прослужила Ловчицу верой и правдой что-то около полугода, но сейчас, под напором «незримого хулигана» ее худая ткань трепетала и предательски расползалась, будто мокрая бумага. Оказывается, она уже давно сгнила, не просыхая от пота и грязи.

Иван Сергеевич глубоко вздохнул, глядя на то, как ветер безпрепятственно пролетает в образовавшиеся в рубашке дыры. Усталость валила его с ног и клонила ко сну. Пожалуй, если бы не эта бодрящая прохлада ветра он и в самом деле начал бы сейчас клевать носом.

Меж тем его немногословный спутник стоял впереди, как каменное изваяние, а жгучее, весеннее солнце висело над ним, словно нимб над головой святого. Ловчиц отметил это, сидя в пол оборота, но вдруг повернулся и, вытянув шею, стал всматриваться. Нимб на самом деле был, только выглядел он, как какое-то переливающееся радужное марево. Не было никаких сомнений, солнечный свет заметно изменялся, проходя через незримое поле этого человека.

Ветер колыхнуло, и следующий его порыв будто подтолкнул Ивана Сергеевича в спину. Он неохотно поднялся и, шатаясь, подошел к старику. Впереди уходил вниз живописный склон, у самого подножия которого возвышались руины древнего, огромного дворца. Это не могло быть видением. Вокруг сновали сотни людских фигур, а к самим руинам шла длинная, казавшаяся сверху бетонной дорога. Движение пешеходов на ней было плотным. Вдали, по невидимым отсюда трассам, поднимая пыль, проносились ленивые точки автомобилей.

— Яны завуць гэты палац «Персеполис», — произнес дед.

Ловчиц стоял рядом и молчал. Его спутник вообще не отличался словоохотливостью, а тут вдруг заговорил сам и, судя по всему, говорить собирался и дальше...

— Майстры рабілі, — со знанием дела, продолжил Авега и, видя, как вслушивается в его слова собеседник, снова перешел на русский, — мастера, говорю, делали. Практически всё сами без всякой там помощи. Дело мысли и рук людских только и всего. Однако ж, …как прекрасно!

У них на днях был праздник, Сиздах-бе-дар. Это древние новогодние празднества, оставшиеся еще с доисламских времен.

Иван Сергеевич оглянулся:

— Мы их больше не увидим, Авега? — спросил он. — Я, — тут же уточнил бывший узник «Абу-Грейб», — спрашиваю о помогавших нам иранцах…

Ловчиц тут же прикусил язык. У него никак не стирались из памяти пронзительные глаза молодой персиянки.

— Ты не увидишь, — просто ответил старик, — а я увижу.

— Жаль, — не тая чувств, вздохнул Ловчиц, — у нее такие глаза.

— У всех вест такие глаза.

— Весты? Это жрицы?

— Весты, это весты. Чаще всего это девицы, пока не познавшие мужа, кои есть мост меж Небесным Истоком и земными миром. Вы зовете их ясновидящими.

— А вы, — кольнул острым словцом Иван Сергеевич, — стало быть, не считаете их таковыми? Только, пожалуйста, говори по-русски. Я хоть и белорус, но школу заканчивал русскую. Понимать понимаю, да и то не все, а вот говорить на родном мне трудно…

На лице Авеги скользнуло недовольство:

— Мы, — сдержанно ответил он, — и беседуем с тобой по-русски. Што з вамі рабіць, калі вы нават англійскую мову ведаеце лепш за родную. — Тут же с укоризной добавил он, но продолжил на русском. — А что касается той весты, что ты видел, она из древнего Рода и кровью очень чиста, не тебе чета. В ее родичах сам Дарий – строитель сего великолепия, сын Гестаспа, племянник царя Камбиса – сына самого Кира Великого…

— О! — удивился Ловчиц. — Почему не чета? Кто знает? Может, и в моей крови что-то такое есть?

— Я знаю, — не дал ему договорить Авега. — В твоем Роду никто не вестует. Не вижу таких. Однако ж не падай в уныние. Вестовать дано немногим. У каждого – свой путь.

Но ты и в самом деле не так прост. Побродил за порогом Яви. Родом храним. Ведь остался же в своем уме после каменного мешка? Эта сила с тобой и дальше пребудет. Чадо твое, что дома осталось, хоть и малое ныне, вырастет и будет разума полно. Только не вяжи его к земле, не давай забывать Огня Небесного, который в нем от роду в избытке.

— Да, как же…, — насупился Ловчиц, — я здесь, а они там?

— Будешь и ты «там». Только закончим все дела свои подорожные, и домой…

— Здесь? — улыбнулся Иван Сергеевич, окидывая взглядом Персеполис. — Да в этом месте все дела, наверное, уже тысячу лет как закончились…

— Не говори того, о чем не ведаешь, — моментально остудил смешливость спутника дед, и тут же, вдруг сменив направление мысли, добавил. — Я стану величать тебя Иваном. Как отца твоего имя в миру?

— Сергей.

— Знать, Иваном Сергиевым…

— А мне? — поинтересовался в свою очередь Ловчиц. — Мне звать тебя только Авегой? Имя-то есть у тебя, уважаемый?