Дай мне руку, брат

Часть 2 Глава 2

Глава 2

Матео явился минут через десять. С серебристым подносом, на котором были плотно расставлены одноразовые пластиковые тарелки с жареной бараниной, хлебом, пловом и фруктами. Он вначале слегка замедлился у костра и, наконец, замер, как вкопанный. Лучшего прикрытия чем «стол с электронными ушами» для того, чтобы донести безо всякого посредничества все разговоры у костра какой-то третьей силе, сложно было и представить, но! На глазах опешившего итальянца, нашпигованные «жучками» ящики уже догорали в весело шугающем искрами в черное, персидское небо костре.

«Ну? — тихо злорадствовал Иван Сергеевич, глядя на впавшего в ступор от неожиданного поворота ситуации специалиста по древним языкам и культуре. — Как же ты теперь выкрутишься, сынок?

Ловчиц, изобразив участливого помощника, ловко перехватил у итальянца поднос и, косвенно оправдываясь за содеянное, тут же перешел в атаку:

— Ты бы, мил человек, дров принес побольше. Вон уж и ящики пожгли. Кто знает, сколько мы тут просидим за разговорами? Давай, — кивая в сторону чернеющих руин, по-хозяйски командовал заросший волосами, словно неандерталец из книжки по истории, спутник Атея, — сходи-ка нам за дровишками.

Матео фальшиво улыбнулся:

— Их стесь малло, — стал оправдываться он. — Пошьти совсем нет. Косторь это так я сделаль, декор дла разговора…

— Иди-иди, …декор, — настаивал Иван Сергеевич, глядя на еду и не без удовольствия сглатывая набегающую в рот слюну.

Запах пищи кружил ему голову но он не спешил. Глядя на то, как растворяется во мраке сгорбившаяся под грузом неожиданных задач фигура представителя принимающей стороны, Ловчиц повернулся к старику.

— Столь ты иссох в плену, отпостился, — хмуро глядя на своего спутника, тихо произнес дед. — Гляди, недолго живет волк, что идет на поводу у своего брюха. Ведь не очисти ты свой разум вынужденным голодом, не услышал бы я тебя, не узнал где ты. Сытое брюхо к космосу глухо.

Неспроста же Карна со Счетоводами завернули тебя назад, на землю. Видно важны дела твои, нужно довершить их. Вспомни сны твои в заточении. Ведь только ими ты и выжил, верно?

Ловчиц набрал в грудь воздух и, задержав дыхание, кивнул. Это была правда. Сны в «Абу-Грейб» это было нечто особенное. Наверное, в самом деле только благодаря им Иван Сергеевич не так остро ощущал окружающую его жестокую реальность.

«Черт побери, а ведь старик прав»! Сотни поистине сказочных путешествий, невиданных миров, ощущений, которые возносили его над окружающей земной грязью, оставляя душу чистой и легкой. Сны давали ему силу не сойти с ума, держаться уверенно и стойко. Ни во что не ставящая других узников охрана тюрьмы его задевала редко. В тюремных снах Ловчица часто появлялся кто-то без лица. Иван Сергеевич называл его для себя «голос». Именно он поддерживал заключенного в «Абу-Грейб», хотя Ловчиц и списывал все это там на галлюцинации…

— Вспомнил меня? — будто читая его мысли, спросил вдруг дед. — Вижу, вспоминаешь мост меж двух гор…

Память проявила картинку непроглядной темени вокруг. Тишина, только ветер воет в камнях. Мост между двух вершин, наверное, не меньше километра длиной. На мосту только Иван, «голос» и прекрасная, красивая женщина…

— Очнись, — внезапно остановил его воспоминания Атей. — Будет тебе еще время вспомнить и это, и слова, что были сказаны тебе Карной. Сейчас не до того. Вот-вот вернется этот италский деятель. Ящики сгорели, это хорошо, но у них и еще что-то здесь есть. Нас сейчас слушают.

Ловчиц окинул взглядом сгущающийся мрак ночи так, будто мог видеть в темноте:

— Скорее всего, — со знанием дела заверил Иван Сергеевич, — слушают дистанционными микрофонами…

— Не то, — не дал ему договорить дед, — над нами что-то беззвучно летает кругами и… слушает. Похоже на малые, очень малые машины с винтами, вертолеты.

Иван Сергеевич потянул губы вниз. Он слышал о таких разработках за границей и даже видел их на фото. Но кому это надо – использовать такую дорогую технику прослушивания двух путников?

— Будет время, — неведомо к чему заметил дед, — и эти машины не то слушать людей – убивать их станут. Много перебьют наших. О! — отвлекся он. — Выходит уж, наш дружок. — Кивнул Атей в сторону руин. — Натаскали его там, кощеи… Ты в разговоры пока не лезь, испортишь все. Кушай. Это лучше всего будет…

Ловчиц, не замечая никакого движения, подошел к старику как можно ближе:

— Старче, — прошептал он доверительно, — да с твоим умением отводить глаза… Мы можем запросто добраться до любого аэропорта… Зачем нам все это?

— Не кипятись, — остудил наступательный пыл Ловчица, дед, — сказано же, решим вначале попутные дела. Все одним махом. Знай только одно – всегда держись со мной рядом…

Вскоре и в самом деле появился итальянец. На этот раз он пришел уже с тремя ящиками. Дабы больше не рисковать казенным имуществом и довершить намеченное оборудование, в это раз он сам соорудил из них стол, забрал у Ловчица поднос и разложил еду. Картинно, по-итальянски, он пригласил гостей откушать, и Иван Сергеевич не заставил приглашать себя дважды.

Боже, как же вкусны оказались эти восточные яства! Он не успевал их даже пережевывать как следует. Полежавшая вне жаровни баранина заросла застывшим жиром, но едва попав в рот, тут же летела дальше, не дав зубам как следует разорвать ее на более мелкие куски…