Дай мне руку, брат

Часть 2 Глава 4

Глава 4

Отоспаться Андрею не удалось. В девять утра, настойчиво, в две полновесные попытки, отгудел в безшумном режиме телефон. На третьей пришлось нехотя поднять голову от подушки и ответить.

Звонил тот самый господин Бушта. Не углубляясь спросонок в смысл услышанного, Волков все же обратил внимание на то, что на сцене концертного зала «Минск» полные лести речи представителя Президентского Управления были намного легковеснее. И хотя повод столь раннего звонка продолжал оставаться неясным, Иосиф Михайлович, а Бушта в самом начале предусмотрительно напомнил музыканту свои анкетные данные, говорил так, словно сейчас Андрей находится не в своей постели, а перед ним, за столом того самого Управления. К чему-то вплелась в разговор симпатия к творчеству группы со стороны министра образования и, тут же, словно невзначай, понимание и поддержка «Белого Запада» со стороны руководства страны. И все это несмотря на то, что родной брат руководителя коллектива находится в международном розыске…

Андрей со всем отпущенным ему природой уважением поблагодарил то самое руководство в лице мало что значащего функционера Бушты и, предугадывая очередную проверку «на вшивость», заверил чиновника в том, что совершенно не разделяет идей отрядов Белорусского сопротивления. Специально заготовленная для клыкастых, въедливых служб, то и дело досаждающих певцу вопросами фраза, способна была остудить пыл любого, даже самого рьяного сторонника существующего режима, однако Бушта не обратил на нее никакого внимания, что означало, дело тут совсем не в политике.

— Иосиф Михайлович, — решил соврать Волков, — понимаете, …я сейчас не один. Нельзя ли как-то конкретнее, что от нас требуется?

— О! — с пониманием выдохнул Бушта. — Ради бога простите. Андрей Владимирович, тогда я быстро и по делу: в июне у дочери министра образования свадьба. Виктор Федорович и его жена большие поклонники вашего творчества. Вчера ему как-то не случилось познакомиться, вот и попросили меня уточнить, есть ли возможность за сходный, как говорят в народе «по-божески» гонорар, отыграть одно академическое отделение в «Белой Веже»?

— Мне, — внутренне негодуя, стал уточнять Волков, — нужно знать число…

— Четвертого июня.

— Мы, — листая органайзер, ответил Андрей, — …будем в Минске, но в 23:00 выходим на сцену в «Шайбе» гостиницы Беларусь.

— Тогда все в порядке, — чуть не запел функционер, — в восемь вечера вы уже будете свободны. Вас потом доставят, куда скажете. Аппаратура и все, что нужно для выступления на свадьбе будет. Приехали, включились и вперед!

— Да уж, — тихо вставил Андрей, — как у вас все легко…

— Что? — не расслышал Бушта.

— Я говорю, самое время обсудить гонорар. Не поймите меня неправильно, но даже из уважения к министру меньше, чем за сотню вражеских рублей на нос ребята …меня просто не поймут.

— Решено, — словно отрезал Иосиф Михайлович и, вдруг добавив, — тогда вам пятьсот и мне двести за организацию выступления, прекрасно! Я перезвоню…, — и повесил, гад, трубку!

Андрей чуть не швырнул телефон в стену. Его просто убивало скупердяйство сильных (как они себя считали) от мира сего. Люди, которые ворочают миллионами долларов порой «жмут» в кармане несчастный полтинник, когда дело касается такси для компании, в которой они сами и отдыхают, или для того, чтобы «угостить» музыкантов.

Вот он – хозяин жизни, сидит за столом и рассказывает длинноногим телкам (которым, к слову сказать, до этого нет никакого дела) о том, как он богат и крут, как летает по три раза в год в Египет, Грецию и на Мальдивы. Пьет, не для удовольствия, а просто, чтобы напиться, дорогущую водку, виски, всем своим поведением притягивает к себе всеобщее внимание, но соберется приласкать какую-нибудь, якобы поддавшуюся его всесильным чарам, и повезет в копеечную гостиницу какого-нибудь поселка «Привольный», прихватив с собой для обеспечения полноценного интимного вечера настоящего крутого пацана бутылку «Советского шампанского» и три шоколадки.

Волков не сам придумал этот расклад. Просто ему приходилось общаться с разными людьми, в том числе и с девицами, которые всегда не против «раскрутить фраера на бабки». Странно, но с музыкантами эти девахи всегда были откровенны и под бокальчик с пузырьками рассказывали о прихотях чиновников и высокопоставленных служак такие гнусные вещи, что порой становилось как-то не по себе от того, какие же выродки управляют страной!

В злобе поджав губы, Андрей протянул руку с телефоном к столику, но едва он положил блистающий черным лаковым цветом аппарат, тот снова загудел. Выругавшись вслух, Волков схватил его и, намереваясь все же сказать что-нибудь колкое Буште, взглянул на экран. Там светилось: «Иннусик».

— Але, — вздохнув с облегчением, ответил он.

Это было новое увлечение Волкова младшего. Свободная, молодая женщина – Инна Зорич, или «Зорька», как звали ее подруги. Независимая (в данное время без мужа), имеющая «под собой» три точки на рынках, свое авто, квартиру, двоих детей и твердо решившую вдобавок ко всему этому, еще и стать в ближайшее время владелицей небольшого ресторана.

Она коротко рассказала ему по телефону о том, какая она молодчина, сколько за утро успела сделать полезного и тут же указала на то, что на любую дальнейшую деятельность у нее просто сейчас нет сил, поскольку она очень соскучилась. Зная, что он приехал в Минск, Инна, двигавшаяся сейчас по проспекту Пушкина, почувствовала, что ее руки сами сворачивают на Одоевского к дому Андрея.