Дай мне руку, брат

Часть 4 Глава 1

Часть 4

Глава 1

Медведев шел в медблок. Признаться, за делами и заботами он в последние два дня и сам уже несколько раз порывался наведаться к Анне Вячеславовне. Даже придумал себе вполне легальный предлог для этого – дополнительный опрос находящегося в изоляторе американца, но в какой-то момент Сергей Георгиевич засомневался и не поддался томящему его влечению. Скорее всего, он просто не хотел, чтобы все это выглядело как-то натянуто.

Анна Вячеславовна была женщиной умной и проницательной. Она легко бы раскусила этот чисто мужской умысел. От взрослых, умных и красивых женщин что-либо скрыть крайне сложно. Их опыт, как опыт оперативника: с годами создает особую чуйку на любой подклад под основную, видимую ситуацию.

Зная об этом, заместитель командира отмахивался от похода в медблок даже тогда, когда шеф и Лукьянов спрашивали его по поводу разработки Олсена. Будто именно Медведев знал на кой черт и дальше содержать этого журналиста, который, к слову сказать, едва очухался, сразу же на своем ужасном русском поведал все, что знал о покушении на президента Беларуси, в коем он по своей глупости участвовал.

Нужно отдать должное профессиональной памяти репортера, она в этом сильно помогла. Руководству Базы стали известны многие интересные факты допросов в тюрьме, а еще фамилии и важные скрытые доселе детали того самого черного дня покушения.

По закону жанра после всего этого писаку следовало бы отправить обратно в тюремную камеру, а по делу вести тихое разбирательство, но тюрьмы на Базе не было. Американца оставили, вернее сказать «повесили» на Анну Вячеславовну, благо он с первой минуты пребывания на Базе вел себя смирно …до сегодняшнего дня.

Утром, во время завтрака Анна Вячеславовна подошла к столу, за которым молча вкушали пищу Ловчиц и Медведев, присела с краю и сообщила, что ей нужна помощь. Дело в том, что сидящий в изоляторе иностранец, перелистывая спозаранку стопку прибывших со вчерашней разведгруппой газет, отчего пришел в сильное возбуждение.

— Даже не знаю, что с ним и делать? — Жаловалась врач. — Так-то он смирный, а сегодня утром проснулся и устроил мне сцену, прямо у стола. Он там обычно ожидает, когда принесут завтрак – не любит почему-то в изоляторе есть. Не знаю, может это ему тюрьму напоминает?

Эти газеты я еще вчера вечером забрала и положила для него на стол. Он каждое утро их с интересом листал и всегда тихо. Видно, читает по-русски совсем слабо или вообще ничего не понимает, картинки только смотрит, а сегодня как подпрыгнет! Еле его успокоила. И то, хорошо, что Волков зашел на перевязку. Чуть утихомирили его вдвоем. Тычет пальцами в какие-то рекламные картинки и статьи. Его и так понять трудно, а когда разнервничался – вообще, англо-русский винегрет.

Ловчиц, после вчерашней встречи с «непростой девушкой» теперь постоянно пребывающий в глубокой задумчивости, лениво погонял по рту кашу и, сглатывая, бросил в пол-оборота Медведеву:

— Говорил тебе? И Лукьянов вчера говорил… Нельзя так, слышишь, Сергей? Сидит человек у нас, значит нужно с ним работать. Хотя бы для того, чтобы ему не захотелось каких-нибудь глупостей натворить.

— Каких глупостей? — Вяло возмутился Медведев. — Куда ему бежать? Кому он нужен? Он нам за охрану и паек еще и доплачивать должен, вражина. Да и из медблока просто так не выйдешь…

— Ты слышал, что я сказал? — Надавил на связки Шеф. — Что, Анна Вячеславовна должна с ним разбираться? Идите, доктор, — Ловчиц легонько взял женщину за предплечье, и сказал мягко не в пример того, как говорил Медведеву, — покушайте. Манка сегодня …как в детстве! Наверное, Луценко раздобыл где-то домашнего сливочного масла. Баба Паша не пожалела, кашка, аж желтая. Идите-идите. Сергей Георгиевич после завтрака придет к вам и разберется что к чему. Да, чуть не забыл, раз уж про Волкова заговорили, как его пробоина?

— Все в порядке, — вставая, заверила доктор Штасевич, урожденная Шпилевская, — он и сам говорил, что на нем, как на собаке все заживает. Приходится верить. На самом деле так и есть…

Для того чтобы выполнить указание командира, Сергей Георгиевич намеренно выждал после завтрака минут двадцать-двадцать пять и, прихватив с собой какие-то бумаги, папку, пару шариковых ручек, листки для опроса он, напустив на себя должную меру деловитости, спустился к медблоку и позвонил в дверь. Конечно, у него была магнитная карточка, и он знал все коды дверей Базы, но этот звонок, по его мнению, окончательно придавал его визиту вывеску официальности.

Анна Вячеславовна открывать не спешила. В коридор вместе с ней после перевязки вышел и Егор Панько. Ему накануне во время «выхода» зацепило ногу – пулей рассекло кожу бедра, словно ножом полоснуло. «Что-то в последнее время много наших стало цеплять, — подумал Медведев, глядя через решетчатое окно на двигающегося в сопровождении врача, прихрамывающего бойца. — Что ни стычка – то пациент Вячеславовне. Да и стычек день ото дня все больше и больше».

— Здравия, — пожимая протянутую руку, приветствовал командира Панько.

— Как он? — пользуясь заминкой, осведомился у врача Медведев.

— Все будет хорошо, — привычно ответила Анна Вячеславовна. — Егор, вечером еще придешь. Повторно обработаем…

— Хорошо, — ответил боец и похромал к лестнице.

— Лифт же есть, — бросила ему вслед доктор, но раненый только махнул рукой и поковылял дальше.

— Заходите, — вдруг без былой медицинской твердости кротко произнесла женщина, придерживая дверь, и тут же прошептала, — он уже поел. Я сказала ему, что придет начальство – ждет…