Дай мне руку, брат

Часть 4 Глава 7

Глава 7

Вечером двадцать пятого мая, отработав небольшую сольную программу в одном из немногих клубов, что все еще рисковали приглашать к себе изгоя, Волков младший ехал домой. Измотанный обрушившимися на него в последнее время переменами, музыкант сегодня порядочно выпил. Он нанял такси, хотя прекрасно знал, что после дорогого виски и этой поездки у него останется только половина сегодняшнего гонорара. Что тут поделаешь, за выступление в формате «минус один» особо не платят, тем более, посреди недели.

Прохладный майский четверг катился к концу. Где-то на западе начали моргать сполохи молний, собиралась гроза. По радиоприемнику сообщили о том, что в северных районах Беларуси ожидаются заморозки до минус семи градусов по Цельсию. Слушая это, Андрей, даже находясь в теплой машине, запахнул ворот своего пиджака и тяжело вздохнул.

Когда до его дома оставалось два квартала, он попросил водителя остановиться за перекрестком и расплатился. Несмотря на собачий холод, Волкову захотелось пройтись пешком. По его личному разумению его попросту укачало и порывистый, холодный ветер, пронимающий до костей распаренное в клубе тело, наверняка должен был усмирить поднявшуюся внутри него «волну».

Ближе к дому небо стало осыпать его редкими, колючими каплями дождя. Андрей кисло посмотрел в кашляющее сильными басами небо и слегка прибавил шагу. Его все еще мутило и смутно наклевывалась перспектива провести ночь в туалете. Хотелось еще побродить, подышать свежим воздухом, но распорядитель погодной «вечеринки» наверняка был против этого. Всё, как в клубе: есть шикарный свет, есть классный звук, но повеселиться на всю катушку сегодня не выйдет, обязательно подмочишь себе репутацию…

Улыбаясь этой глупой мысли, Волков вскочил в подъезд, и потащил из бокового кармана связку ключей. Вместе с ней на площадку вывалился мобильный телефон. Андрей скорчил страшную физиономию и едва сдержал желание тут же поднять его и со всего маха грохнуть об стену. Досада от осознания того, что собственное тело, вещи, мысли, движения в пьяном виде тебе не в должной мере подконтрольны, раздражала, но певец сдержался.

Шумно выдохнув в нос, он вытащил дорогой аппарат из чехла и осмотрел его. Купленный по совету «Зорьки» престижный «Сони Эриксон» был цел и работал исправно. «А выключить тебя, — останавливаясь возле двери своей квартиры, решил Андрей, — чтобы не трезвонили с утра кому не надо…»

Он нажал кнопку отключения и чудо электронной техники, мелькнув на прощание яркой картинкой экрана, вышло из сети сотовой связи. Волков открыл дверь квартиры и замер. На кухне горел свет, пахло едой и шумела вытяжка.

Он закрыл вошел и стал разуваться. Хозяйничать не кухне могла только «Иннусик», кто еще? Только у нее были свои ключи, но у встроенного шкафа стояли туфли, которые «Зорьке» были бы малы. Да и каблук. Она всегда, разумеется, кроме утренних пробежек, носила высокую шпильку, а тут все скромненько, хотя и элегантно. «А может…?» — Андрей только пожал плечами. С определением размера он мог и ошибиться, в таком-то состоянии.

В пьяном человеке начали бороться сразу два чувства: с одной стороны, ему хотелось побыть одному – мало ли, всю ночь будет штормить, а с другой, в той же мере ощутить чью-то ласку и заботу. Чтобы его пожалели, ни о чем не расспрашивали, а просто гладили по голове и потом уложили спать, минуя душ.

С «Зорькой» этот фокус не пройдет. Та до него уже в достаточной степени испробовала на себе подобное пьяное «счастье», поселившееся у нее дома и, не выдержав, развелась. Поэтому пока Волков не уснет, она будет вкручивать ему в голову шурупы: «сопьешься, алкаш», или «тебя скоро лечить надо будет, то же мне, рок-звезда». Зато утром он проснется, а завтрак готов, и похмелиться дадут, в случае чего...

— Сейчас-сейчас, — развязно запел еще из коридора Андрей, — где моя круглая попочка? Ей срочно нужен сеанс пальпации…

Он так и замер у проема двери с растопыренными в стороны руками и фальшивой улыбкой похотливого пьяницы. У плиты, обернувшись на шум, стояла молодая, светловолосая женщина в строгой, цвета молочного шоколада, двойке и наброшенном поверх нее домашнем фартуке. На голове непривычная для двадцать первого века легкая, длинная, кремовая косынка. «Как в церковь пришла в платочке…», — шалея от происходящего, подумал Андрей.

— У меня ключ подошел, — подражая герою Мягкова из фильма «Ирония судьбы или «с легким паром»», тут же стал кривляться Волков, пробираясь вдоль углового дивана за стол, — это ведь: третья улица Строителей? »…

Как ему самому казалось отличная, вполне уместная острота, отразилась на красивом, удивительно чистом лице женщины только заметным скепсисом и скрытой горечью. В ее взгляде ясно читалось, что она и планировала застать его дома врасплох, но только трезвым.

— Ужин? — отмахнувшись от неудачной попытки пошутить, спросил Волков. — Здорово! По какому случаю и что это за подстава?

— Подстава? — тихо спросила гостья, и Андрей вдруг ясно понял, что она не знает значения этого слова.

— Розыгрыш, — пояснил он, — что это за шутка говорю? Инна дала ключ, хочет проверить меня на вшивость?

Смысл нового речевого оборота дошел до стоявшей у плиты гостьи. Она молча пропустила мимо ушей то, что касалось Инны, и ответила ему многозначительной, растерянной улыбкой, но только и всего. Повернувшись к огню, русоволосая красавица, как ни в чем не бывало, стала не торопясь размешивать на сковороде скворчащее, и до одури аппетитно пахнущее мясо с луком.