Дай мне руку, брат

Часть 4 Глава 8

Глава 8

— Милочка! Оу! Ми-и-и-илочка! — да очнитесь же вы…

Желязны сделал два шага назад, пытаясь попасть в поле зрения приходящей в себя Светланы. Девушка открывала глаза, но, как видно, практически ничего сейчас не видела.

— У меня, — призналась она, — огромное пятно перед глазами, оно мерцает и мешает смотреть. Я вас почти не вижу…

— Но ведь слышите?

— Слышу.

— Вот и хорошо, — заключил помощник Президента, — я рад, что хотя бы два часа мы с вами сегодня плодотворно поработали.

— Я больше не могу, — бледнея, тихо произнесла Света.

— Я знаю, — согласился Желязны, — хотя еще недавно для вас и шесть часов были вполне по силам. Простите, я должен определиться в правильности вашего восприятия. Вопрос: вы помните, как меня зовут?

— Ф-Феликс? — неуверенно ответила она.

— Все верно, Феликс. Расслабьтесь. На сегодня работа закончена. Еще минут десять-пятнадцать и пятно в вашем поле зрения исчезнет. Вы просто сильно устали, истощены.

Должен сказать, что я вас прекрасно понимаю. Заметьте, сегодня я работал один, так сказать, в щадящем режиме. Более того, хочу сообщить, что дела вынуждают меня на несколько дней уехать в Минск, так что у вас, мадмуазель, будет достаточно времени восстановиться. Моим помощникам приказано не напрягать вас своим присутствием, выводить на прогулки, усиленно кормить и давать спать столько, сколько пожелаете.

— Я, я …уже не нужна? — с затаенным страхом спросила Светлана. — Меня убьют?

— Ну что вы? — кисло гладя в красивое, но мертвецки бледное лицо девушки, поспешил успокоить ее Желязны. — Зачем же вас убивать? Мы еще поработаем.

Кстати, о работе: знаете, а ведь мне все-таки кажется, что находясь в состоянии «передатчика», вы как-то умудряетесь фильтровать то, что говорите нам. Умом я, конечно, понимаю, что это мало кому под силу – делать параллельно сразу две такие вещи, но интуицию, как говорится, не обманешь. Так что по приезду мы и этот аспект нашего с вами сотрудничества хорошенько проработаем.

— Как я могу? — слабо запротестовала Светлана. — Вы же сам видите, как мне это дается?

— Вижу, — не стал спорить Желязны, — но с другой стороны, может быть потому у вас так быстро и «садятся батарейки»? Я серьезно задумываюсь на этим, слышите меня? То есть, почти утверждаю, что вы сейчас стали быстро выдыхаться именно по причине того, что параллельно успеваете как-то переработать, отфильтровать поступающую свыше информацию и решаете, что говорить нам, а что нет.

У нашего с вами будущего и без этих недомолвок большое количество вариантов воплощения, а уж с таким подходом счет пойдет на сотни, а не на десятки. Так не годится. Я хочу знать все варианты, слышите? Все! К будущему нужно подготовиться как следует.

Ф-фух, — тяжело вздохнул пожилой джентльмен, — как же сейчас нелегко и мне дается работа с вами. А все из-за недостаточного служебного соответствия одного идиота. Я бросил все свои силы, по сути, на пустое, и теперь с трудом могу восстановиться. Да, милочка, мне тоже надо восстановиться. А тут еще вы, …упираетесь.

Если хотите, и у меня в глазах стоит некое «пятно», подобно вашему. Только у вас оно скоро пройдет, а я еще с неделю буду ходить, как слепой кутенок. И это еще не самое худшее из того, что я сейчас чувствую. Моя интуиция подсказывает, что как раз в это время там, в параллелях прогнозируемых с помощью вас ситуаций происходит какая-то странная, необъяснимая динамика. А я… Пока не в силах это видеть. Что называется, «движение есть, а продвижения не видно».

Вы, Светлана, в некотором роде были моими глазами, а глазам после работы надо обязательно отдохнуть. Это я вам говорю, как человек, у которого застарелые проблемы со зрением. Так что, думается мне, вы будете безмерно рады моему отъезду…

— Не делайте то, для чего поедете, — слабым голосом произнесла вдруг Светлана.

— Хм? — оживился Феликс, который собрался уже было уходить. Он смерил девушку недобрым взглядом, и неохотно ответил:

— Никак нельзя, мадмуазель. Все это давно решено и подписано. …Вот видите, — задумчиво добавил он через паузу, — я же говорил – чувствую, что-то все же застревает в вашей голове и проходит мимо меня и коллег. Ах вы – коварная и вероломная деви́ца. Вы просто ловко воспользовалась тем, что я сейчас слаб, и не смог как следует «запломбировать» свои каналы…

— Так нельзя поступать с людьми. За что им такое? Это ведь не война.

— Война, девочка моя, война. Она не прекращалась никогда. Что ж, — заключил Феликс, — мы говорили о будущем, вот тогда вам и замечание на ближайшее будущее; отныне и навеки – прекратите строить из себя простушку. После того разоблачения, мадмуазель, которое произошло только что, все сказанное мной выше, я отменяю. Похоже, теперь придется серьезно подумать над вашей дальнейшей судьбой. Кто знает, сколько еще вы смогли вытащить из моих каналов?

Но это все потом, пока не будем окончательно портить этот день. Вы и без этого здорово устали. До скорой встречи, отдыхайте…

Желязны оказался прав. Уже утром о мерцающем пятне в глазах Светлане напоминала только тупая боль, ощущаемая где-то в височной области. Ей стало значительно легче. Литовца от нее почему-то убрали, и еду приносил какой-то невысокий, темноволосый парень, который, судя по всему, ничего не понимал по-русски. Светлана даже с «подсевшими батарейками» не чувствовала Римандаса, скорее всего он уехал.