Дай мне руку, брат

Часть 4 Глава 9

Глава 9

Расширенное заседание генерального штаба шло уже четвертый час. Феликс никак не мог ожидать, что командиры ВКСПБ, войск КВООН, СОЛОД и СОПТ, по сути собранные для формального обсуждения плана ввода на территории Беларуси второй стадии операции «Loop retaliation», вдруг раскачают безликую «воду» рутинного болота совещания до нешуточного шторма жаркой полемики.

Приглашенные Желязным в качестве наблюдателей командир разросшегося до уровня батальона спецподразделения «Ferry Noy» и его заместитель чувствовали себя не в своей тарелке. Переводчики не умолкали, путаясь в определениях и объясняя иностранным военным ход происходящего. К ним у присутствующих накопилось множество серьезных вопросов. Еще бы, ведь даже начальник Генерального штаба толком ничего не знал о ставящихся перед «Ferry Noy» задачах. Мандат служащего этого батальона высочайшим приказом по войскам сейчас ставился выше полномочий командира любого подразделения. На этой почве уже не раз и не два происходили всякого рода эксцессы. Шутка ли? В расположение любой части мог прибыть сержант из «Ferry Noy», сунуть командиру мандат, отодвинуть его в сторону и начать командовать. Именно эти претензии и были озвучены присутствующими в числе первых.

Горделиво восседавшие в начале заседания представители этого специального батальона, теперь только отмалчивались и краснели, косясь в сторону Желязного. Они и подумать не могли, что находясь в распоряжении и в прямом подчинении непосредственно Советнику президента, в его присутствии им кто-то и что-то осмелится предъявить.

Феликса это какое-то время забавляло, но страсти продолжали накаляться и руководящий заседанием начальник Генерального штаба вскоре стал выпускать из своих рук контроль над ситуацией.

Заметив это, Советник президента встал и направился к трибуне. К моменту, когда он к ней приблизился и безцеремонно отодвинул в сторону распорядителя шумного собрания, в актовом зале воцарилась мертвая тишина.

Теперь было понятно, у кого ребята из «Ferry Noy» набрались своей наглости. Надо же, пусть и высокопоставленный чиновник, но ведь обычный гражданский человек просто взял и отодвинул в сторону начальника Генерального штаба! А генерал Тартуев, между прочим – фигура! Не зеленый лейтенант.

В момент, когда Советник президента протирал свои мощные очки, каждому члену высшего офицерского состава Беларуси стало предельно ясно, кто из них и чего стоит. Желязны не стал затягивать привычную процедуру приведения в порядок своей оптики. Все же утраченные на «Авроре» силы восполнялись очень медленно, а пусть и отмеченную лампасами, но все же ставшую неуправляемой толпу, как-то нужно было держать в рамках. Это требовало затрат энергии.

Водрузив темную роговую оправу на нос, Феликс волевым жестом согнул дужку микрофона, направляя ее к своим фиолетовым губам, и спросил:

— Кто-то из вас имеет какие-то конкретные претензии? Что это вообще за базар? Шум – гам! Вы военные люди – командиры. Ваш профессионализм в борьбе с белорусской партизанщиной вызывает уважение во всем мире! Что же тогда, позвольте вас спросить, здесь происходит?

Зал затих. Как точно определил Феликс, одно дело вякать с места в присутствии Советника президента, а другое сказать ему что-то в лоб. Далее следовало повернуть разговор в менее жесткое русло: кого-то похвалить лично, кого-то за добросовестную службу его подразделения и далее минут двадцать порассуждать ни о чем. После этого хорошо бы привычно пообещать улучшения условий службы и… Там уже второй пункт операции «Loop retaliation» будет принят и подписан целиком и без всяких поправок.

Желязны предложил генералу Тартуеву присесть к коллегам и, дождавшись, когда тот скромно устроится на самом краю первого ряда, приступил к исполнению своего плана.

Ярко отметив серьезные успехи войск КВООН и подразделений СОЛОДа, (которых, признаться и близко не было), в северных областях страны, он перешел на личности, выделяя положительные качества офицеров, что называется, на выбор, просто вычленяя какие-то данные из списка вызванных на заседание.

Грозовая атмосфера заседания стала заметно проясняться. Феликс то и дело называл фамилии, а взбудораженные до того офицеры, поочередно поднимаясь, сдержанно выслушивали похвалу в свой адрес и после этого садились на место уже совершенно довольными.

Порой, выступающий с незапланированной речью, высокопоставленный чиновник даже снисходил и до критики, будто проверяя качество своего «захвата» публики, но делал это с юморком и без конкретный указаний на имена и должности.

Чудо! После тягучей патоки изначальной похвалы офицеры и это воспринимали с благодарностью, радуясь, что не получили ожидаемый разнос. Но вдруг случилось что-то странное. Очередной полковник, услышавший свою фамилию из уст Советника президента, встал и поднял руку.

— Вы хотите что-то сказать? — пытаясь поймать в фокус его силуэт, сощурился Желязны.

— Спросить, — уточнил с места вставший. — Я – командир артдивизиона, полковник Дубовский.

— Так, — чувствуя недоброе, поправил очки Феликс. — Ваш вопрос общего характера, или мы сможем обсудить его после заседания, в частном порядке?

— Общего, — уточнил офицер, — он касается всех. Точнее, все о нем знают, но почему-то эти «все» сейчас поджали хвосты. Хотя еще перед заседанием, в холле, многие собирались озвучить мучавшие их проблемы. — Полковник придирчиво пробежал глазами по рядам коллег.