Дай мне жить. Сбежать от тирана

Глава 8

— Тебя кто-то подослал ко мне?

— Зачем?

— Это ты мне скажи, Ки-ра.

Я чувствовала, что попала на допрос. А мой спаситель мыслями будто бы вернулся в горячую точку, а была захваченным вражеским пленником. Не сомневаюсь, что он там был. Профессиональная деформация налицо.

Павел стоял, лениво опершись плечом о косяк проёма, но поза его была расслаблена только с виду. Дёрнись я, он среагировал бы мгновенно. Как тогда, в наливайке. Я наблюдала воочию его подготовку. И мне становилось страшно.

Будто бы от одного тирана я попала в лапы другого.

— Меня никто не подсылал. Я решила уехать из Москвы.

— Чтобы найти работу на Кубани? Сама-то веришь в это? — он едко усмехнулся.

— Я устала от городской суеты, мне захотелось тишины и покоя, — я вымученно улыбнулась, стараясь примерить на себя роль заевшейся дауншифтерки в поисках смысла жизни.

— Ну тогда тебе у меня делать нечего. Мне работники нужны, а не блогеры с первопрестольной.

— Я вообще-то риэлтор, — я возмутилась сравнению меня с бездельницами, снимающими кладовки в Москва-Сити, чтобы подвозившие их перспективные папики не думали, что подцепили дешёвку, мечтающую паразитировать на их кошельке до конца жизни. Я всего сама добивалась. Родителей у меня не стало двенадцать лет назад, ушли друг за другом с перерывом в полгода. И были они простыми людьми, никуда не пропихивали, только хорошо учится умоляли, чтобы не пропала без них. Я и училась, и в МГУ поступила, и работала параллельно. Пахала я, как раб на галерах, пока не набралась опыта и не перешла в элитную недвижку. А там меня Ильдар и поймал…

— Ещё лучше. Объяснишь Ваське, что его курятник вполне комфортабелен и полностью пригоден для жизни. А то повадился оттуда сбегать и шастать по соседям.

— А Васька это кто? — вдруг взбрело мне спросить.

— Петух.

— А кота как звать? Петька? — ляпнула я ни с того, ни с сего.

— Вальдемар. Вальдик.

Мы смотрели друг на друга долго, цепко, глаза в глаза.

Я не выдержала. Расхохоталась до слёз. Это было и нервное, а Вальдемар с Васькой как-то неожиданно рассмешили меня.

С этим полуистерическим хохотом из меня выходило чудовищное напряжение последних дней. А Павел не шелохнулся, так и стоял, как статуя. Ни смешинки в глазах, ни улыбки. Я, проглотив остывшую кофейную горечь, успокоилась, утерла слёзы. Почувствовала нереальную усталость. Будто бетонная плита легла мне на плечи. Мне было всё равно, найдёт меня Ильдар или нет, и что со мной будет дальше. Ощущение, что жажда свободы и жизни покинула меня, как душа покидает тело после смерти.

Вот, Ильдар, именно тогда, когда я сбежала от тебя, ты меня и сломал. До меня словно брошенный в спину метательный нож долетел. Долетел и воткнулся в сердце.

— Павел, я… Я честно готова работать. Мне просто нужно хотя бы временная работа и жилище. Можете помочь мне ещё раз?

Он помолчал. Глубоко и тяжело вздохнул.

— Паспорт давай.

— Только я неофициально! — взмолилась я, и Павел мгновенно изменился в лице.

— Так, Кира. Выметайся, пока я не вызвал полицию. Ты мне ещё тогда на дороге не понравилась. Сразу понял, проблемная ты. Бери бензин и сваливай, — грубо отшил он меня и, отлепившись от стены, рванул было в дом.

— Меня Маргарита зовут, — воскликнула я, вскочив с дивана. — Я не преступница и ничего не сделала. Я была вынуждена уехать из Москвы, потому что мой муж, почти уже бывший муж, плохо со мной обращался. Он преследовал меня и угрожал. Полиция не смогла мне помочь. Мне пришлось бежать, я всерьёз опасалась за свою жизнь и здоровье. Я даже сейчас боюсь, что ты меня сдашь за вознаграждение!

Его лицо изменилось, взгляд помутнел. Он будто в воспоминания окунулся или в какие-то свои размышления.

— Я никого никогда не сдавал, — вдруг выдал он севшим голосом.

— Вот.

Я достала паспорт. Все бумажки, которые были со мной, всё копии моих заявлений в полицию и в суд.

— Я не обманываю.

Он не стал брать в руки мои документы. Просто взглянул на меня снова, так же холодно и пристально, будто препарировал меня хирургическим лезвием, вскрывал мне кожу.

— Вопрос, зачем это мне?

— Я здесь никого больше не знаю. Вы мне помогли, и я…

— И ты решила, что я местный благотворитель? Послушай, Маргарита, у меня тут серьёзный бизнес, я не принимаю ни нелегалов, ни беглых жён. Я дам тебе денег и бензина, и уезжай. Может, где-то тебе повезёт.

Он залил в мою машину канистру и оставил на приборке десять тысяч рублей. Две розовые купюрки. Вымотанная донельзя, почти не выспавшаяся, обречённая на неизвестность, я снова села за руль. Отъехав на несколько десятков метров, я припарковалась под раскидистым тополем, дававшим тень, и закрывшись все двери на замки, откинулась на сиденье и прилегла подремать. Я не выспалась, чувствовала себя больной и разбитой.

Ничего больше не хотелось. Полная апатия. Где-то впереди, за молочным утренним туманом, маячила деревня — я слышала оттуда пение петухов и мычание коров. Может, что-то удастся найти там.

Приеду туда попозже, не в пять утра же. Понятное дело, что петухи уже не спят, но люди явно не ожидали гостей в столь ранний час.

Я не знала, сколько прошло времени. Большой громкий пыльный УАЗик остановился рядом. Из него вышел Павел, обошёл мою машину и постучал в окно. Я спустила стекло.

— Я вчера из-за тебя бригады лишился. Они, конечно, придурки были, ценные иностранные специалисты, чтоб их. Но пока я найду новых, время пройдет, а работа не ждёт, — сказал он мне, припоминая ту потасовку в наливайке, где он вырубил моего обидчика с одного удара. — Что умеешь делать? Убирать за птицей? Кормить?

— Я всё сделаю. Что не умею, научусь, — во мне взошли слабые, прозрачные ростки надежды.

— Нужно следить за птицами, вовремя закупать и готовить корма, собирать зелёный корм, чистить загоны, выпускать, потом загонять. После них чистить двор. Иначе мы в говне утонем. По хозяйству тоже нужна будет помощь, но это после испытательного срока.