Дай мне жить. Сбежать от тирана

Глава 9

Я не без труда взобралась в салон УАЗика, прикрыла за собой дверь.

— Сильнее хлопай, это не «Мерседес».

Я открыла и попыталась «с разбегу» закрыть её снова. Не вышло. Дверь была тяжёлой, авто далеко не последней модели. Я привыкла к дверным доводчикам и самозакрывающимся багажникам, именно в таких возил меня мой муж. Мне пора отвыкать от комфорта. Слишком дорого пришлось за него платить.

— Подожди.

Павел перегнулся через меня. Очень близко. Я замерла, прижав локти к груди в защитной позе. Но в его действии не было ни намёка на желание меня полапать или придвинуться ближе, только необходимость посильнее захлопнуть мою дверь. А я не чувствовала страха. Только лёгкую неловкость. И запах стирального порошка, и немного бензина. Потому что он недавно заправлял мою машину.

Мы тронулись по дороге, на которой асфальт был положен ошмётками, давно растрескавшимися и вмурованными в землю. Трясло на каждой кочке. Я еле вытащила ремень безопасности, чтобы застегнуться. Его всё время клинило. А я боялась, что меня раскачает так, что я треснусь головой о лобовуху. Хотелось было попросить ехать поаккуратнее, но я вовремя поняла, что не в такси еду по Тверской. Павел может и высадить меня. А я в эту возможность залечь на дно на этой ферме вцепилась намертво.

За окном плыли невероятные для меня пейзажи: мы ехали вдоль деревянных построек, покрытых серой ветхой черепицей, вдоль кирпичных домов с пасущимися козами, овцами, зелёных полей и виднеющихся вдали гор, спрятанных за сизей утренней дымкой. Я смотрела на всё это необычное для меня великолепие, не отрывая глаз, будто только-только очнулась. Пока я ехала сюда за рулём, мне было не до созерцания. Но сейчас я позволила себе вертеть головой и, кажется даже наслаждаться.

— Нравится? — вдруг спросил он.

— Очень, — я ответила совершенно искренне.

— Я сначала тоже обалдел. Потом привык. Я в Москве двадцать лет прожил.

— Правда? — Не знаю, чему я больше удивилась — тому, что мы земляки или внезапному приступу разговорчивости моего нового сурового работодателя.

— Угу.

Лаконично. Что ж.

Дальше мы ехали в молчании, пока не встретили стадо коров в сопровождении двух собак.

— Ух ты! — я не удержалась от изумления. Я коров только с экрана видела, вживую никогда. — Коровы!

Павел притормозил, чтобы пропустить их.

— Идут пастись на луга. А Федя, похоже, опять накидался вчера и проспал. Зарплату похоже, надо его собакам платить, а не ему, — пробурчал он больше сам себе, чем мне.

— Федя, это пастух? — я проявила чудеса дедукции.

— Верно.

Я едва ли не по пояс вылезла в окно, чтобы рассмотреть стадо.

Какие величественные животные! Рыже-белые, чёрно-белые, совсем рыжие и совсем чёрные, и даже какие-то серые, с рогами и без, с выменем и без, с разным поведением и выражением морд. С некоторыми мне не хотелось бы пересечься вне машины, настолько они казались грозными и опасными. Это был другой мир. Коровы словно плыли по земле. Неспешно, они шли, бросая на землю коричневые кучи, притормаживая у края дороги, чтобы пожевать травы. В раскрытые окна долетал непередаваемый запах парного молока и навоза, терпкий и тёплый. И совсем не отвратительный.

Наконец, процессия ушла, и мы тронулись. Я вернулась на грешную землю.

Павел всё также хмуро молчал. Его большие ладони крепко сжимали руль одной рукой, второй он подпирал подбородок, опершись локтем в раскрытый проём окна. Быстрей, чем на второй скорости по таким дорогам ехать было нецелесообразно, рычаг передач он почти не трогал. Ветер развивал его светлые, выгоревшие на солнце волосы. Я заметила, что они у него вьются кольцами. Похоже, давненько не стригся фермер-бизнесмен. В деревне нет барбершопов.

— Зачем кому-то к вам кого-то подсылать? — я решила нарушить молчание. Мне не давало покоя его настороженное состояние и вчерашний выход с кочергой.

— Не у тебя одной есть, кхм, недоброжелатели, — он ответил неохотно. Потому что надо было хоть что-то ответить.

— Значит вы тоже что-то скрываете?

— В общем так, я не доверяю первому встречному, даже если это девчонка в пятьдесят кило. И закроем эту тему.

Он дал по газам, и меня здорово тряхнуло. Я отвернулась к окну. Павел ясно дал понять, что больше к разговорам не расположен.

Мы подъехали к какому-то невзрачному, большому помещению в один этаж с кривой, облезлой вывеской «Склад». Нас встретил суетливый дядечка в кепке и сером рабочем комбинезоне.

— Здорово, Пахан, — он по-свойски пожал ему руку и проводил вглубь помещения, туда, где до потолка были накиданы мешки, судя по надписи по десять и по двадцать килограммов.

— Горян, это Кира, помощница. Запоминай, она будет сюда ездить к тебе вместо меня.

Он представил меня этому дядьке в кепке моим вымышленным именем. Я взглянула на него удивлённо и с благодарностью. Павел на мой взгляд не ответил. Пахан, Горян, что за имена у вас тут?!

— А как я их таскать буду? — я оглядела увесистые десять мешков, которые нам вынесли из сарая. На них было написано «Комбикорм для несушек, 20кг».

— Тебе загрузят, не переживай.

Дядя в кепке что-то записал от руки — ничего, похожего на компьютер на этом складе не было — и, распрощавшись с Павлом, ушёл по своим делам вглубь склада.

Павел, легко закидывая мешки на плечо, принялся сгружать их в пикап. Я подошла к одному из мешков и попробовала поднять.

— Вроде не так и тяжело.

— Поставь, — приказным тоном отрезал он. — Таскать тяжести не женская работа.

— Но он же…

— Слушай, у нас тут медицина не как в столице. Лучше себя береги и меньше проблем будет.

— Почему вы так со мной разговариваете? — у меня лопнуло терпение. Я вспыхнула, словно на тлеющие угли плеснули бензина. Я больше не могла терпеть такое обращение. Или уважительное или нейтральное. Командовать мной больше не позволю!

— Как? — бросив мешок в кузов, Павел отряхнул руки и приблизился ко мне.