Дай мне жить. Сбежать от тирана

Глава 11

Да уж, запах непередаваемый.

У меня едва ли не слёзы из глаз потекли. Респиратор не спасал вообще. Перчатками я решила не пренебрегать, особенно увидев тёплую, пушистую, живую массу, сидящую на импровизированных гнёздах. Они прятали яйца под своими телами, вертели головой так резко и что-то там кудахтали на своём курином языке, что предсказать, куда двинется клюв, не было никакой возможности.

— Рит, ты что, с курицей не можешь справиться? Ну, что ты в самом деле? — уговаривала я сама себя. Я от психопата смогла сбежать, неужели какая-то птица меня победит?

Павел предупредил беречь глаза. Я прикрыла веки и забрала яйцо. Курица долбанула меня между пальцев. Я взвизгнула, выпустила яйцо из рук. Оно разбилось, растеклось по соломе скользкой массой. Курица начала клевать скорлупу. Какая странная птица, ест собственного неродившегося ребёнка.

Я воровато оглянулась, надеясь, что Павел не придёт на мой возглас, и фиаско останется незамеченным. Павел не пришёл. Повезло. Я взяла себя в руки и заполнила корзину, собрала всё, до чего могла дотянуться.

Яйца я сложила в пластиковые контейнеры, которые Павел мне подготовил, и пошла на второй заход. Потом на третий. Пока не вытащила все до единого.

Можно себя похвалить. Или нет?

— Яйца складываем острым концом вниз, так они дольше не портятся. Ты не знала?

Павел появился неожиданно, когда я, делая одно и тоже простое действие, впала в какое-то полутрансовое состояние. Похвалить себя не получится.

Нет, я не знала про острые и тупые концы, я просто приносила десяток из магазина и хранила в картонной коробке, даже не раскладывала, у меня не было на это времени. И понятия не имела, каким концом они там лежат.

Я почувствовала, что смертельно устала, даже не столько физически, сколько эмоционально. Накатила жуткая слабость, захотелось спать. Ещё этот напитанный озоном воздух на контрасте с вонью курятника… Голова кружилась, будто я на гору взобралась, где давление шкалит.

Курица истошно закричала, я вздрогнула.

— Ещё одно яйцо снесла, спокойно, — снисходительно улыбнувшись, отозвался Павел.

И как только хозяин фермы направил меня в сторону лопат и метёлок для сбора помёта, я встрепенулась.

— Давайте обговорим условия труда! — выпалила я.

Сбор куриного дерьма в ведро всё ещё пугал меня до дрожи в коленях. Я надеялась, что это предстоит мне не так быстро, хотя бы завтра, когда я хоть немного освоюсь с запахом, но, увы. Работы здесь действительно было невпроворот.

— Давай.

Павел отреагировал спокойно, без насмешек, уселся на диван, на котором я ночью спала. Внимательно взглянул на меня. Перевёл взгляд на мои открытые колени в шортах, на тонкие щиколотки, на кеды «Пума», которые, ох, блин, уже были в том самом. Мне нужно было сразу переодеться или попросить униформу. Обувь мне однозначно понадобится другая.

— Сколько будет длится испытательный срок и какова будет оплата моего труда?

— Учитывая твои обстоятельства недели две, зарплата пятьдесят тысяч, выплата два раза в месяц, аванс — десять тысяч. Месяц продержишься, а дальше решим. Может, через месяц ты уже уедешь.

— Пятьдесят тысяч?! — воскликнула я.

— Да. Это средняя рыночная зарплата для твоей, так сказать, должности.

Господи, как же мало люди получают и как на это жить?!

— Это очень мало…

— Мало по сравнению с чем? У нас тут ресторанов и бутиков нет, чтобы тратить. Людям хватает.

— Вы считаете меня пустышкой? — я снова вспыхнула. Умеет же поддеть!

Может, поэтому его общества избегают, и бармен в наливайке предупреждал не соваться к нему? Потому что он невыносимый циник и козёл?!

— Я тебя никак и никем не считаю. Мы договорились, что у нас с тобой работа…

— Это вы договорились, — я прервала его расслабленную, но при этом больно жалящую речь. — Я понимаю, что у вас профессиональная военная деформация, но я не солдат, со мной не надо…

Я услышала странный шум. Павел вскочил с места, словно подброшенный — всё-таки не устаю удивляться его скорости и реакции — и загородил меня собой. Что-то захлопало над нашими головами. Огромная белая птица залетела во двор. Таких огромных я ещё не видела, особенно вблизи. Лебедь? Или гусь? Где-то тут живут гуси-лебеди, которые воруют непослушных детей?

Павел сделал мне знак какой-то знак рукой. Я не поняла.

— Назад, — шикнул он мне, выдавливая меня поглубже в сарай. — Это гусь с Мироновской фермы. Вон на лапе метка у него.

Я пригляделась и увидела маленькую этикетку на кожистой перепончатой лапе. Что там интересно? Брелок с именем, как у ручных собачек?

— Какой здоровенный… — прошептала я завороженно.

— Ага. И психованный. Как собака бешеная, — так же шёпотом ответил мне Павел.

Я прыснула. Ощущение, что Павел сам его боялся. Надо же, спецназовец против гуся. Комедия.

— Это сейчас тебе смешно, — шикнул фермер, также не прибавляя звука. Казалось, он опасался, что эта птица среагирует на звук.

— Ну, это же просто гусь.

— Много ты гусей видала?

Ровно ни одного. До сегодняшнего дня. Только готовила на какой-то Новый год. Это же не считается?

— В общем, без шуток. Строго по моей команде бежишь к дому.

Павел медленно и осторожно, не спуская глаз с птицы, наклонился, взял пустое оцинкованное ведро, размахнулся и бросил под лапы гусю.

— Вперёд!

Я стартанула, где-то в глубине души всё ещё не понимая всю серьёзность ситуации. Я поняла это только тогда, когда, проникшись всеобщей суетой, мне под ноги бросился Вальдемар. Я затормозила, потеряла в скорости. Повернула голову и увидела, как эта птица несётся за мной, растопырив метровые крылья. Они казались огромными, как паруса, рассекающие воздух, а сам гусь, с вытянутой шеей и раскрытым клювом, был похож на злобное, гогочущее чудовище из фильма ужасов. Я завизжала, закрыла глаза. А потом завопила от боли. Это чудовище нагнало меня, зажало в углу и принялось щипать мне ноги и локти, когда я прикрыла руками голову — всё, до чего эта птица могла дотянуться.