Дай мне жить. Сбежать от тирана

Глава 13

Я наблюдала в окошко, как гусь радостно побежал к хозяину и даже взлетел, чтобы приземлиться ему на руки. Как собачка ручная. И как их можно есть, они же всё понимают!? Гусь действительно поехал в машине на переднем сиденье. Хозяин гуся, сидя за рулём о чём-то оживлённо ему рассказывал. Я не могла сдержать улыбку, наблюдая эту картину. Как же всё-таки близка здесь природа к людям.

Температура всё ещё шарашила, я чувствовала, как меня то знобит, то кидает в жар. Я пила и пила этот волшебный чай, который заварил Павел. В нём ощущалось присутствие трав. Я даже крышечку приподняла, чтобы посмотреть, что там намешано, не сколько от недоверия, сколько от любопытства. В чайничке плавали листья мяты и, кажется, смородины, может быть и малины — я плохо разбиралась — и ещё какие-то травки. Чувствовался специфичный привкус ромашки. Я провалилась в сон и проснулась от стука в дверь.

Павел принёс мне три пакетика Терафлю. А ещё пластиковые миски с очень крупно, по-мужски, порезанными помидорами и огурцами, посыпанными петрушкой, варёной картошкой, политой ароматным маслом, парой куриных яиц, миску куриного бульона с небольшой синеватой худой голенью.

У меня от изумления глаза распахнулись. Ильдар даже в лучшие времена не приносил мне ни кофе в постель, ни завтрак уж тем более. И вообще, готовка для него была не мужским занятием. Когда я болела, то просто заказывала готовую еду на дом из ресторанов. Ильдар всегда был слишком занят, чтобы заботиться обо мне. Сейчас же обо мне заботился совершенно чужой мне человек. И уже в который раз…

«Больная жена никому не нужна», — отчего-то вспомнилась строчка из шутливого стихотворения, которое мне то ли в шутку, то ли всерьез на свадьбе рассказала свекровь в качестве тоста. Я уже тогда смутилась, но восприняла всё как шутку. Как выяснилось, действительно больная жена и жена, которая не оправдывала ожидания, была не нужна, но отпускать такую жену никто не планировал. А планировали сломать и переделать на свой лад.

— Курица домашняя, не бройлер с антибиотиками. Сразу говорю, жестковата она, потому что бегала много.

— Ты умеешь готовить?

Я удивилась тому, что всё это едва ли не банкетное великолепие приготовил он сам. Несмотря на то, что я всё ещё чувствовала себя слабой, запах еды вызвал у меня невероятный аппетит.

— А кто мне готовить будет? — он засмеялся. — У нищих слуг нет.

— Не похоже, что ты нищий. Сам же говорил, у тебя серьёзный бизнес.

Он только усмехнулся.

— Дебиторская задолженность не всегда выходит в пользу кредиторской. Особенно, не в сезон. И вообще, это поговорка такая.

— А как мне посуду помыть? Тут где-то раковина есть? Или умывальник? — встрепенулась я.

— Оставь, я заберу.

Фермер развернулся, чтобы уйти.

— Павел. Паш… — мне стало неловко, я не знала, как его называть теперь. Павел не подходит, если мы решили на «ты», а Паша как-то слишком интимно что ли. Ну не Паханом же его называть? — А мне бы помыться… Где можно?

— Приеду с полей, провожу до ванны тебя.

Тут есть ванна? Надо же, цивилизация. Я рассчитывала на уличный душ. Значит, я попаду в святая святых, которую хозяин прячет от чужаков — в место, где он обитает и отдыхает.

Я кивнула, и Павел ушёл.

Было неловко и в то же время приятно. Хотелось скорее поправится и перестать быть обузой, начать работать.

К вечеру, уже почти на закате Павел пригнал мою машину. Принёс сумку с вещами и, постучавшись, оставил на пороге, забрал посуду и открыл нараспашку дверь в свою половину дома.

— Дверь слева, деревянная, — и ушёл. Оставил меня одну.

Надо же. Получается, он доверил мне свой дом. Уверился, что я его не обнесу. Интересный всё-таки человек этот Павел. Да и что я могу сделать в таком состоянии? Больная, без денег, без бензина толком и в бегах. Я ему точно не враг. Павел скорее рационально всё обдумал, чем доверился.

Павел. Я даже фамилии его не знала. А он знал мою тайну, видел мои документы. А вот его таинственность манила и пугала одновременно. Мне вдруг захотелось узнать о нём побольше. Просто любопытство…

Я прошла в дом, осмотрелась. В доме был аскетичный светлый интерьер, с вкраплением зелени — кухонный гарнитур был далеко от трендов — просто ящики и шкафчики светло-зеленого цвета, такие же отшкуренные и покрашенные. Отличалась только коричневая деревянная столешница, похоже, тоже из цельного дерева, покрытого эпоксидкой, как тот столик на веранде. Минимум посуды, на плите — алюминиевая кастрюля видавшая виды и не раз сбегавшую пищу, духовка, которая, судя по всему, использовалась как ящик для хранения. Кухня и гостиная были совмещены. Здесь стоял диван, а напротив него даже маленький настоящий камин! Видимо, позволяющий хорошо экономить на отоплении, когда становилось прохладно. Интересно, какие на Кубани зимы? Телевизора не было. На столике перед диваном лежал ноут, толстый, не самой передовой модели — я-то привыкла к тонким металлическим макбукам. Дальше, за шторками и деревянными висюльками виднелась маленькая комнатка, в дверном проёме виднелось изножье кровати. Там он и спал.

Я отправилась в душ. Помылась в мутной, но вполне чистой душевой кабине, взяла полотенце с полки, обмоталась им. Вспомнила, что не у себя дома и стоило сразу же взять сменную одежду. Вот дура же! Теперь надо прошмыгнуть в комнату, никого не смутив.

Я всего лишь загляну. Одним глазком. Интересно же…

Я, проходя мимо его спальни, просто голову просунула в проём. Ничего более. Взгляд сразу охватил чистые светлые стены, кровать-полуторку с тёмно-серым постельным бельём, гладко, по-военному заправленным. Стол и стул у окна. Шкаф для одежды, комод. Идеальный порядок. Будто он тут и не живёт даже, а так, ночует.

На столе два фото в рамочке: люди в камуфляже, среди которых я едва различила Павла, и фото в парадной форме с молодым человеком, очень на Павла похожим, я бы сказала, что он мог быть его братом. У них обоих грудь была вся в орденах. На комоде лежала папка с документами. Краешек листа торчал из папки, на нём виднелась печатная надпись «Постановление об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания».