Дай мне жить. Сбежать от тирана

Глава 16

Мы ехали обратно под музыку «Радио.Дача». Очень подходил этот репертуар под виды бесконечных полей и посадок между ними. Павел больше молчал. Видимо, и так беседа была слишком содержательной. Я тоже помалкивала.

Я вышла из машины и сразу отправилась в свою комнату, и из окна мне было хорошо видно, как бригада из десяти человек — шести мужчин и четырёх женщин — толпилась практически возле подворья Павла. Одна из женщин, смеющаяся, дородная, но очень подвижная, кровь с молоком, всё время тёрлась возле Павла и старалась как бы невзначай дотронуться до него. Флюиды, источаемые ей, были видны невооруженным глазом. Павел оставался невозмутимым, держался по-деловому, отстранённо. В ответ не улыбался и не смеялся, видимо, чтобы не давать повод относится к себе несерьёзно. Другие женщины вели себя сдержанно, кроме одной, молоденькой, лет двадцати на вид, которая бросала на него взгляды и краснела. Мужчины вели себя уважительно и спокойно.

Не то чтобы я ревновала, нет. Просто поползновения той женщины всё выглядели как-то грубо, пошло, вульгарно. Павел рядом с ней ну никак не смотрелся. Он выглядел как благородный господин рядом с крестьянкой. Они с разных планет будто были. А ещё говорят, что столичные девушки падки на толстые кошельки и перспективных мужчин. Здесь так вообще пираньи, а не девушки.

Утром я уже хозяйничала на кухне. График работы мы и не обговорили, я решила встать в семь утра, как привыкла вставать на работу в Москве. Прежде чем зайти в дом, я постучала. Мне не ответили. Я открыла дверь своим ключом, который Павел выдал мне накануне. Хозяина дома не было. Уже не было – отлично помню, как вчера он вернулся от бригады и лёг спать в одиннадцать. Похоже, встаёт он реально вместе с петухами. На кухне в сковороде лежала остывшая яичница, на столе зелень, огурцы и помидоры в миске, хлеб в пакете. Оставил мне завтрак, надо же, как здорово. И как приятно. А я всё ещё бесполезна.

Я прошерстила холодильник и морозильник, составила меню на ближайшие три дня из того, что нашла в нём, написала список недостающих продуктов и пошла в огород за овощами и зеленью для салата. Обед близился, надо было успеть хотя бы приготовить что-то.

— Дарова, малая!

Как только я наклонилась за огурцом, надо мной, как призрак выросла та самая дородная работница, которая вчера скалилась и хохотала в сторону Павла. Она стояла спиной к солнцу и с хрустом жевала огурец. Похоже, с Пашиной грядки.

— Ты его? — спросила она, кивнув в сторону дома.

— В смысле? — Я выпрямилась, приложила руку ко лбу козырьком, чтобы разглядеть говорившую и спрятать глаза от палящего солнца. Женщина была в голубой застиранной униформе — комбез и футболка, волосы забраны в косынку. Грудь у неё была внушительная, как и нижние филейные части. И веяло от неё такой мощью — прямо не женщина, а дизельный локомотив. Мне подумалось, никакой мужчина не устоял бы под напором. Но явно не Павел.

— Ну ты его баба, не?

— Не-е-ет, я тут работаю, — я даже растерялась от такого прямого напора.

— А, ну ясна! Слушай, ты мне ночью дверь открой, а? Я его второй год обхаживаю, мож в спальню пролезу, сяду на него, не откажется же. Мож заикрюсь, не отвертится, — расхохоталась она пошлым грудным смехом. Я часто-часто замигала, не веря тому, что вижу и слышу. Мне захотелось взять ведро воды и остудить её. А ещё лучше ведро куриных фекалий.

— Не открою, — холодно осадила её я.

— Сама что ли виды имеешь? — фыркнула женщина, оценивающе глядя на меня.

— Нет, в дом заходить не положено, — отрезала я. Какая наглая баба, зла не хватает! — И на участок тоже.

— Фу ты, ну ты, — работница скривила лицо, хрустнула огурцом. — Из деревень нормальный мужик посъезжал, а тут такой экземпляр пропадает! Не денется никуда.

— Вам работать не пора? — толсто намекнула я.

— Пора, — она лишь ухмыльнулась. — До встречи, малая.

Когда я уже доделывала рагу, увидела в окно, как Павел возвращался с поля к дому. Эта девица бежала за ним и что-то кричала в спину. Он замедлил шаг, дождался её. Вместе они шли и о чём-то беседовали. Павел был как всегда невозмутим, эта дама гоготала без умолку. На секунду мне даже показалось, что он не против её компании. Надо же, как неприятно. Я-то думала Павел действительно кремень, а всё же ничего человеческое ему не чуждо.

Возле калитки она достала сигарету и закурила. Павел вырвал её из рук, потушил об забор и засунул ей в карман. Может, это у них предсексуальные игрища такие, чёрт их тут всех разберёт. Павел так и не ответил мне, почему он один. А, может, ему никто и не нужен, раз каждый сезон к нему прибывают новые, а может и постоянные воздыхательницы. Справить «нужду» можно и так. Хотя Павел мне таким не показался. Но он ведь человек, а я его какими-то идеальными чертами наделила.

Нет, Маргошка, ты всё-таки влипаешь. Снова на те же грабли. Сильный, грубый, жёсткий. Ты по этому принципу и Ильдара выбрала. Только вот он сначала мягко стелил, а потом жестко спать было. Однако Павел не старался казаться лучше, а сразу показал, какой есть. Да и о чем тут думать, у нас деловые отношения.

Всё-таки отделался он от неё, домой зашёл, на кухню, повёл носом.

— Как давно я домашнего не ел, — протянул мечтательно, с благодарностью посмотрел на меня.

— Думаю, твои работницы тебе бы не отказали, если попросил бы, — почему-то съязвила я. Павел на это только рассмеялся. Улыбка шла ему. Она делала его вечно суровое, как кирпич, лицо, юным и озорным. — Мне продуктов надо купить.

— Оставлю денег завтра, — ответил он, присаживаясь за стол. Подавать я ему не нанималась, да он, похоже, и не ждал. Сам взял посуду, сам себе еду положил. — Спасибо, Рит, очень вкусно ты готовишь.

Хотелось ответить, что мне за это платят. Но всё-таки решила не обострять. Мало ли что подумает. Мне совершенно не хотелось вставать в один ряд с теми, кто его обхаживает. Готовила я обычно, без кулинарных изысков, самые простые блюда, сложные могла по рецепту. Впечатлить его не пыталась. Просто старалась делать свою работу и быть полезной.