Дайпатор. Собака в цепях, или Существо сущего зла

Глава 10. Псина и целебный язык

Представшая глазам лягушки жестокая картина была настолько неожиданной, что морок, наведённый на неё баранами, вдруг и разом растворился. Разглядев на кустах повисшие клочья тумана битвы, Ягвелина мысленно выписала себе звонкую оплеуху.

Превратилась в лягушку и была сожрана баранами — такой ли легенды о своём бытии в Дайпаторе она искала? Нет, конечно.

А бараны подходили всё ближе и всё ниже опускали головы, налитые кровью глаза недобро зыркали на лягушку исподлобья. А тем временем — ни меча, ни сковороды. Ягвелина попыталась прыгнуть, но один из баранов, словно предвидел это действие, рванул следом и укусил её за лодыжку. Острые клыки разодрали кожу, вошли в мясо, и Ягвелина, кажется, услышала хруст костей.

Мешком рухнув на землю, девчонка всё равно попыталась подняться, но пострадавшую ногу пронзила нестерпимая боль. Прихрамывая, Ягвелина попятилась к ручью. Бараны шли следом, но почему-то не нападали — будто играли в какую-то страшную игру. Ягвелина делала шаг назад, стадо — два вперёд, так, по чуть-чуть сокращая и без того небольшое расстояние между ними.

— А ну кыш! — махнув рукой, Ягвелина попыталась запугать мохнатых.

Но бараны были не из пугливых. В красных глазах мелькнуло удовольствие. Многие из них оскалились и тихо зашипели.

— Да что же это такое?! Была бы у меня хотя бы сковородка — я бы вас мигом отбила и пустила на котлеты...

Паника сковала тело, и тут Ягвелина случайно нащупала в кармане яблоко. Гадкое яблоко, сорванное с выросшей на её глазах гадкой яблони! Не теряя времени, Ягвелина вытащила фрукт, вонзила в него зубы, откусила почти половину и, не жуя, едва не подавившись, проглотила. Огромный кусок поцарапал горло и упал в желудок. На глазах выступили слёзы, девчонка подняла руки, желая проверить — стала ли она невидимой? Но руки были на месте — она их прекрасно видела. С губ лягушки сорвался стон разочарования.

Ягвелина уже было решила, за неимением других вариантов, вступить с баранами в рукопашную, но морды шерстяных вытянулись, изобразив крайнюю степень удивления и одновременно разочарования. Бараны, задирая морды, стали принюхиваться мягкими носами, будто пытаясь отыскать след. Их красные глаза, полные непонимания, беспорядочно вращались в орбитах. Неужели сработало?!

Ягвелина осторожно попятилась в сторону ручья и, видя, что её не пытаются преследовать, осмелела и плюхнулась в воду.

Переплыв на противоположный берег, Ягвелина вылезла на сушу и обессиленно растянулась на песке. Отсюда ей хорошо было видно стадо. Бараны ещё какое-то время потерянно шатались по берегу, а затем вернулись к выкопанной ранее яме, закопали останки своей трапезы и, выстроившись в цепочку, побрели прочь от ручья, вскоре затерявшись в зелёной степи Дайпатора.

— Бабушки-матушки, что это было? Небо вечное... — выдохнула Ягвелина и устало закрыла глаза.

Но спать здесь, на берегу, было не самой хорошей идеей. После этих баранов каждый камень вызывал подозрение.

Собравшись с силами, прихватив пожиточки, Ягвелина побрела обратно к лагерю.

— Силы тёмные, от кого тут опять несёт?! — прорычал демонический пёс, едва лягушка обессиленно рухнула у разведённого Фурором костра.

— Может, от меня? — отряхивая перемазанное высохшей грязью пузо, спросил Фурор. — Я ловил лягушек и упал в тину.

— Это от меня, — прислонившись спиной к поросшему зелёным мхом валуну, устало сказала Ягвелина. — Я съела яблоко.

— Вечность и бесчестье! Для чего? Лягушки обычно мухами-жуками питаются, а этого добра в степях Дайпатора, слава вечности, пока достаточно. Так для чего?..

— Я наткнулась на баранов... — девчонка отмахнулась, даже не надеясь на сочувствие. Да и понятно — кого могут напугать бараны?

— Святые крошки, ты наткнулась на баранов?! — в возгласе Фурора послышались нотки паники. — Где? Сколько их было? На баранов?! Ни на одного барана, а на несколько сразу??

Парень вскочил и, испуганно озираясь, схватился за волосы.

— А они тебя точно видели? — уставившись на Ягвелину обезумевшим от страха взглядом, спросил он.

— Успокойся. Бараны — те ещё сталкеры, но через воду они не смогут перейти. Если, конечно, никто не сподобится сунуться на их берег, — проговорив это, демон испытующе уставился на лягушку.

Ягвелине показалось, что, пусть на короткое мгновение, его морда исказилась испугом. Догадавшись, пёс глухо спросил:

— Лягуха, ты была на том берегу? Ну конечно, лягушачьи мозги не смогли уберечь тебя от этой глупости! — прорычал он, закатив глаза.

Ягвелина непонимающе и возмущённо уставилась на пса.

— Ты была на ТОМ берегу?! — голос Фурора буквально сочился ужасом.

— Что такое ТОТ берег? — разозлившись, огрызнулась Ягвелина и даже попыталась встать, но боль в укушенной ноге снова напомнила о себе. Лягушка, зашипев, прислонилась попой к валуну и, опершись на здоровую ногу, приподняла пострадавшую — та опухла, а из ранок выступили капельки крови.

— Они её пометили! О, тёмные боги Дайпатора, беспредельна ваша жестокость... — запричитал Фурор.

— Не ной, — огрызнулся демон и, поднявшись и кривясь от отвращения (действие гадкого яблока ещё не закончилось), подошёл к Ягвелине.

Опустив морду, он понюхал раненую ногу.

— Скверно, — прорычал он и, раскрыв пасть, лизнул лодыжку.

Прикосновение жёсткого языка обожгло. Ягвелина дёрнула ногу — и тут же исказилась от боли.

— Псина, чего творишь?! Сожрать меня снова пытаешься?!

— Не дёргайся, — приказ прозвучал глухо, словно вырывался не из клыкастой пасти, а из глубочайшей и темнейшей ямы.

Ягвелина замерла, пронзённая до мурашек ощущением потусторонности и нечеловечности существа, стоящего перед ней. Странно: до этого момента девчонке казалось, что она понимает этих существ, встреченных ею в этом тёмном мире. Но лягушке было далеко до понимания. И только её бесконечная глупость — в которой не раз обвиняла её мачеха — позволяла Ягвелине так спокойно сосуществовать всё это время с этими созданиями абсолютной тьмы, что стала когда-то источником сотворения Дайпатора.