Дайпатор. Собака в цепях, или Существо сущего зла

Глава 12. Сказ о Богляе и его "облаках"

Давно, задолго до основания Невесть-города, степи Дайпатора были просто медовыми плодородными лугами, а сам Дайпатор — настолько чист и невинен, что любой мог обрести в нём идеальный, покойный дом, очаг которого никогда не обожжёт, а стол — никогда не опустеет. Существа, населяющие этот мир, блаженно проводили свои дни, пользуясь его бесконечными богатствами, не зная ни нужды, ни зависти, ни злости, ни страданий.

Но как-то, по какой-то нелепой причине, в этом мире завелись боги — и понеслось. Делёжка территорий, достижение целей — каждая нелепее другой. И таких несуразных, неудовлетворённых богов был не один десяток. И для каждой вещи — свой. Чихнёт бабочка — вот тебе Бог Чиха. Зевнёт жук — Бог Зевка. Ну и так далее.

Вот и у невинных, вечно сонных, ленивых барашков завёлся свой Бог Пастбищ — Богляй.

Однажды проходил Бог Пастбищ Богляй по зелёным лугам Дайпатора. Вот уже не одно тысячелетие Богляй завидовал Богу Небосвода и с утра до вечера засматривался на невесомые, белоснежные облака, плывущие по нежно-розовому небосводу. Ах, вот бы ему, Богляю, иметь в своём распоряжении такие облака! Тогда можно было бы спокойно почивать на лаврах, слушая восхищённые вздохи созерцателей их вечной, неуловимой, причудливой красоты...

Так думая и вздыхая, Богляй брёл по зелёному лугу — и вдруг взгляду его открылась прекрасная картина: белый барашек, ещё совсем молочный, большеглазый, скакал по изумрудной травке, преследуя невесомую, влекомую ветром бабочку.

— Идеально! — выкрикнул Богляй и, хлопнув в ладоши, ударил ими по коленям и пару раз подпрыгнул. А затем, не теряя времени, вдохновенно зашептал заклинание.

Хорошо бы было остановиться, ухватить гениальную идею и, обдумав её пару сотен лет, не торопясь составить заклинание, но не таков был Богляй. Он привык творить цветы и травы, бесконечно совершая ошибки, путая цвета, размеры и свойства — но оттого только краше становился луг. Но на этот раз дело было много, многомасштабнее: Богляй решил создать живые облака, которые будут бродить по степям Дайпатора и украшать собой зелёные пейзажи.

Богляй обратился ко всем баранам Дайпатора и соединил их единым разумом, который и будет собирать их в стада-облака. А чтобы эти «облака» никогда не останавливали свой бег, Богляй наделил барашков чудовищным аппетитом. Но кое-что напутал в заклинании — и вместо травы бараны стали жадны до плоти…

Милые, пушистые, белоснежные, с нежным блеянием и неслышной поступью, эти степные «облака» окружали путника, усыпляя его бдительность своей милотой. А окружив — рвали на куски и пожирали, так что оставались от путника белые кости, да, может, сапоги. Пожрав жертву, бараны выкапывали яму и зарывали останки своей священной трапезы, чтобы земля «приняла их грех»…

— Уж сколько времён прошло, а эти стада всё бродят по степям Дайпатора. Я слышал, их называют "Пожирающими облаками", — понизив голос, зловеще прошептал Фурор. — По поверью, если раскопать их яму, можно найти чудовищный артефакт... Но только глупец решится потревожить покой еды хищного стада.

— Если тебя зовёт баран — беги. А если два — прощайся с печенью, — глухо засмеявшись, произнёс демонический пёс.

— Я тоже слышал эту поговорку! — подпрыгнул Фурор. — Жутко, да?! — обратился он к Ягвелине.

— Угу, — согласилась та, вспоминая свои ощущения, испытанные при встрече с баранами.

Страшно подумать, но ведь тогда она была абсолютно уверена в их безобидности и, как загипнотизированная, бежала на их мелодичное блеяние. От оживших в памяти воспоминаний по спине пронеслась волна мурашек и забралась под кожу ознобом. Ягвелина придвинулась ближе к костру.

— Значит, Дайпатор прежде был идеальным миром? И в нём не было войн? — решившись сменить тему, спросила она.

— Что? А, да это я так, для красного словца. Надо же как-то начать историю. На самом деле никто толком не знает, откуда пошёл мир войн и было ли у него вообще начало. Скорее всего, он всегда существовал — и всегда будет существовать таким, каким мы его знаем: вечно меняющимся и вечно неизменным.

А вот про баранов я не соврал. Они действительно обладают единым разумом и действуют слаженно — как облако прожорливой саранчи, опустошая степи Дайпатора. Благо воду они не могут перейти — то ли боятся потонуть, то ли есть какая-то магическая причина, никому не известная. Но пока мы на этом берегу, нам ничего не грозит, — тяжело выдохнув, закончил Фурор.

В это же мгновение раздалось встревоженное кудахтанье. Звук быстро приближался. Вот из высокой травы вылетел зелёный курарог, а следом за ним — чёрный. Они уже успели подрасти и теперь напоминали взрослых курей, только с рогами.

Зелёный тащил в клюве большого жука. Чёрный пытался его отобрать. Зелёный подскочил к Ягвелине и бросил в её раскрытую ладонь жука, а сам обернулся к чёрному и, распушив крылья, встал на защиту.

Ягвелина посмотрела на трофей, лежащий в её руке. Большой жук был ещё жив и медленно шевелил лапками.

— Видимо, это тебе, — усмехнулся демонический пёс. — Угощение.

Ягвелина сглотнула набежавшую слюну и с ужасом осознала, что пёс прав — ей бы действительно пришёлся по вкусу такой ужин. Муху она уже как-то съела. Почему бы не попробовать жука?

— Нет, не буду, — решительно мотнув головой, девчонка поднялась и под пристальными взглядами курарогов вытянула руку, на которой сидел жук, и потрясла ею:

— Ну давай, жучок, лети, пока тебя не съели.

Жук зажужжал и тяжело поднялся в воздух. Сделав круг, он полетел в сторону цветущих лугов. Курароги бросились за ним, лелея надежду поймать добычу ещё раз — и уж тогда точно съесть.

— И что, будешь теперь голодная? — обеспокоенно спросил Фурор. — Может, всё-таки лягушку? Если закрыть нос и долго не жевать — очень на курицу смахивает…

— На… — перед Ягвелиной в траву упала большая рыбина. — Не хватало ещё, чтобы ты с голоду померла, — недовольно прорычал возвращающийся к своему согретому месту демонический пёс.