Дайпатор. Собака в цепях, или Существо сущего зла

Глава 23. Туманар

— Так что будем делать дальше? — небессмертный бог посмотрел на лягушку, та пожала плечами.

— Я иду в лес, — ответила она. — А вы...

— Я с тобой, — ни пол секунды не подумав, выпалил Богляй.

Ягвелина и Богляй посмотрели на демонического пса, который сидел чуть в стороне и время от времени недовольно зыркал исподло́бья.

— А ты? — спросил Фурор, обратившись к демону.

— А у меня, по-твоему, есть выбор? — прорычал Краарзул, глядя на лягушку как на повод для хронической головной боли. Конечно его не устраивало намерение лягушки продолжать великую самоубийственную миссию. Хоть сейчас она снова выглядела как типичная земноводная, демон продолжал чувствовать под зелёной кожей её истинное обличье — словно между ним и звездой установилась нерушимая связь. Конечно, я же тот, кто её поймал, а значит и тот, кто овладеет силой, поцеловав, думал Краарзул и уже, мысленно предвкушая свой триумф, потирал ладони. Мысли о том, что украсть поцелуй будет не так уж и просто, не сильно занимали демона. Уж он-то как-нибудь с этим справится. Больше его беспокоила сохранность полоумной лягухи. Но и это древнему демону под силу. Остается только следовать за ней тенью, защищать, когда понадобится, и ждать подходящего момента... А уж момент подвернется, Краарзул был в этом уверен.

— Яга, ты уверена, что тебе стоит соваться в тёмный лес? — догнав Ягвелину, спросил Фурор-Богляй.

— Я бы никому не советовал соваться в тёмный лес, — вставил свои пять копеек Краарзул.

— Я чувствую гроздного соперника, затаившегося в чаще. Считаю это прекрасной возможностью прокачать свою силу.

—Это прекрасная возможность эффектно самоубиться, — неудержался от язвительного комментария демонический пёс.

— Слушай, Злыдень, напомни, сколько тебе тысяч лет? — поинтересовалась Ягвелина.

– Это ещё зачем? — почуяв подвох, насторожился демонический пёс.

— Да так, хотела прикинуть твой возраст, если бы ты был человеком. Что-то мне подсказывает, что ты здешний ворчливый дед.

— Дед? Что это вообще значит? Какое-то обидное прозвище?

— Это как посмотреть, — улыбнулась лягушка. — На всякий случай буду называть тебя дедушка Мракозябр.

– Если бы ты знала о всех моих победах и количестве искр, на них собранных, ты бы тут же пала ниц и поклонялась мне, как безмозглые курароги поклоняются твоей сковороде, — отчеканил Краарзул и самодовольно оскалился.

— Ой, ну это совсем меняет дело! — взволнованно воскликнула девушка.

Демонический пёс гордо задрал нос, довольный произведённым впечатлением.

— Тогда ты у меня теперь — дедушка Сковородка, — заключила она торжественно.

— Что?.. Сковородка?! Да я разрывал богов в клочья, когда твои предки ещё в луже икру метали! Назови меня так ещё раз — и твоя сковородка станет тебе надгробием! — прорычал демонический пёс; его шерсть встала дыбом и заискрилась.

— Ой-йой, боюсь-боюсь, — делано ужаснулась Ягвелина, замахав руками. — А хотя, постой… не ты ли мне должен за спасение жизни? — ехидно напомнила девчонка, взглянув на демона.

— Долги тоже имеют свойство заканчиваться, — прорычал Краарзул; его взгляд полыхнул подземным пламенем.

— Да ладно вам, вон уже туман войны сгущается… — обеспокоенно заметил Фурор, пытаясь утихомирить товарищей.

Ягвелина огляделась. И вправду, за словесной перебранкой как-то незаметно дошли до леса. Вот он грозно темнеет впереди, нависая над небольшой поляной, разделяющей его и путников. Тёмные древние стволы медлено раскачивались на магическом ветру, издавая стоны, похожие на голоса потерявшихся и сгинувших в лесу душ. По земле, переваливаясь через кочки и повисая на кустах, полз густой туман.

Тёмная чаща затаилась, мрачно наблюдая за остановившимися в нерешительности воинами. В глубине леса, прячась за стволами и туманом, поджидало неизвестное могучее существо. От его силы воздух наполнялся электричеством и искрами сверкал в волосах путников и шерсти демонического пса. Курароги, заряженные этой энергией, принялись носиться по поляне. Птицы переодически сталкивались, и каждое столкновение заканчивалось небольшой молнией, проскакивающей между птица. Курароги орали от боли, но продолжали бегать. В воздухе запахло жаренной курятиной.

— Эх, сейчас бы куриную ножку, — мечтательно выдохнул Фурор и причмокнул, принюхиваясь.

— А ты чего это не раздеваешься? — приподняв бровь, спросил демонический пёс.

— А я теперь не босюь умереть, — заявил Фурор-Богляй, а потом стушевался и добавил. — Ну, не то чтобы прям совсем, но готов сразиться, уповая на свои силы, а не на лазейку в правилах Дайпатора.

— О как, — впечатленный Краарзул усмехнулся, глядя на небессмертного бога, готовящегося вступить в битву с неизвестным, но очень сильным противником. Руки парня мелко дрожали, и, кажется, зубы стучали, издавая такое едва уловимое быстрое клацанье.

Фурор достал из под ворота рубахи прозрачный кристал на верёвочке, поцеловал его и тяжко выдохнул.

А Краарзул вдруг почувствовал, что зауважал парня. Раньше он не часто встречался с мелкими божками. Они особо ничем не отличались от обычных монстров, населяющих Дайпатор. Подлые, расчётливые, у каждого по невзрачной способности, которую и использовали, накапливая со свременем искры и прокачивая какое-нибудь захудалое, найденное на полях старых сражений оружие. А этот вот вообще был небессмертный, но вёл себя храбрее многих бессмертных собратьев.

— Фурор, держи, — с этими словами Ягвелина бросила напарнику гадкое яблоко. — Съешь и накорми парочку курарогов — магические щиты не будут лишними.

— Спасибо, — впечатленный щедростью Ягвелины, покрасневший до ушей Фурор откусил пару раз яблоко и бросил кусочки в траву.

Несколько курарогов моментально бросились на лакомство и утсроили небольшую свалку. Вскоре вокруг парня засиял полупрозрачный золотой щит и, замерцав, стал почти невидимым. А сам Фурор покрылся облаком тумана и стал похож на ходячую тучку.