Дайпатор. Собака в цепях, или Существо сущего зла

Глава 28. Тропа к городу, которого не было

Костёр уютно потрескивал, а вокруг дышала и искрилась ночь. Утомлённые танцевальным сражением воины отдыхали у костра. Гнилюк сидел у ног Ягвелины и, отрывая зелёный мох со своего бока, бросал его в огонь. Мох вспыхивал голубым пламенем, вокруг разливался успокаивающий хвойный аромат.

Ягвелина, поставив сковородку на колени, доедала поздний ужин — поджаренную рыбу, пойманную Краарзулом. Сам демон, по окончании битвы принявший привычный облик собаки, лежал неподалёку и, положив острую морду на лапы, изредка посматривал на девчонку.

К слову сказать, Ягвелина, так же как и демон, снова вернула себе свой привычный для друзей облик. И демону было интересно, видели ли остальные её истинное лицо или, всё же занятые сохранением своих жизней, не заметили удивительной метаморфозы. Краарзул бы ни за что не признался, но ему бы не хотелось, чтобы хоть кто-то видел настоящую Ягвелину. Ведь сейчас это только их тайна — его и её. И демон хотел, чтобы так оно и оставалось.

Фурор, рассказывающий очередную байку, вскочил с бревна, на котором сидел, и принялся изображать танцевальные па, которые, по его словам, и спасли ему жизнь.

— Я ни разу не погиб! — небессмертный бог широко улыбнулся. — Я даже раздеваться не стал, уверенный в том, что смогу выстоять в танцевальной битве. Мой лёгкий шаг, моя грация… Вы знали, что одной из моих недооценённых способностей является абсолютный слух?

— Я думал, главная твоя недооценённая способность — это способность влипать в неприятности, — проворчал Краарзул.

Блеянг Морн, жующий сорванную травинку, прыснул от смеха и заблеял. Его смех подхватили пасущиеся неподалёку бараны.

— Повелеваю вам замолчать! — вскинул руку Фурор-Богляй. Он до сих пор надеялся вернуть себе власть над баранами.

Шерстяные только громче заблеяли; некоторые принялись высовывать языки и гримасничать, передразнивая своего бога. Небессмертный бог обиженно отвернулся.

— Ничего, бараний бог, — хлопнул парня по плечу Блеянг Морн и подал ему чашку с травяным настоем. — Барашки — народ обидчивый, но отходчивый. Простили же они меня, а я таких с полтысячи съел, прежде чем пришёл к ним в вожаки набиваться. А ты всего-то сделал их кровожадными и лишил спокойной, беспечной жизни. Подуются лет так тысячу, может, две — и сами придут мириться. А ты пока вот, чай попей, успокойся, а то после сражения с Меланкорной сам не свой.

— До сих пор не понимаю, как мы смогли победить её, — задумчиво проговорила Ягвелина.

Она сама была нехарактерно тихой и изредка бросала хмурые взгляды на демонюку. После того как она узнала, что это тот самый маньяк-похититель поцелуев, на душе девушки стало крайне неспокойно. Будто близилось что-то плохое… А этот демон только ускорил процесс.

— Так я же вам говорю — у меня абсолютный слух! — снова взвился Фурор и, подпрыгнув, едва не упал.

— Абсолютный слух и координация — вещи разные, — проворчал Гнилюк.

Краарзул фыркнул и отвернулся, желая скрыть непрошеную улыбку, но хвост его сам собой завилял из стороны в сторону, выдавая приподнятое настроение.

— Вы прекрасно смотрелись, — чёрный баран посмотрел на лягушку, затем перевёл разноцветные глаза на демонического пса. — Ваши образы до сих пор стоят у меня перед глазами. Удивительная гармония…

— А мне понравилось, как бараны танцевали, — смутившись, излишне громко произнесла Ягвелина.

— И курароги зажгли, — поддержал Краарзул, тоже пожелавший сменить тему.

— Так кому же оставила Меланкорна свои пуанты? — спросил кто-то, посмотрев на лежащий на земле трофейный артефакт.

— Это определяется легко, — Гнилюк решительно встал и заходил взад-вперёд, рассуждая. — Для начала отметаем всех тех, у кого нет нормальных ног. Бараны, курароги, собака и, к сожалению, я, — пень тяжко вздохнул и осторожно погладил белоснежные, украшенные жемчугом пуанты. — Остаются двое, — Гнилюк посмотрел на Фурора и перевёл взгляд на Ягвелину. — Я думаю, здесь всё ясно, — произнёс он и поклонился лягушке.

Ягвелина нервно улыбнулась, а пень произнёс:

— Здесь нет ни одного, достойного дара эпической балерины. Видимо, Меланкорна оставила их по ошибке, и я должен вернуть их ей!

Сказав это, Гнилюк схватил пуанты и побежал в сторону леса. Но, не пробежав и пары метров, вдруг застыл, словно в невидимую стену врезался и, крякнув, упал навзничь.

Его окружили бараны.

— Эй, расходимся, здесь не на что смотреть, — разгоняя баранов, ворчал Блеянг Морн.

Ягвелина, Краарзул, Фурор и чёрный баран собрались вокруг несостоявшегося воришки. Тот был явно не в себе и бредил.

— Что это с ним? — спросил Фурор.

— Видимо, споткнулся, — проворчал Краарзул.

— Обо что? — переспросила Ягвелина.

— Понятное дело, о воспоминание, — пропел Блеянг Морн.

Чёрный баран пошевелил копытом Гнилюка. Тот засветился, и в воздухе над ним собралось облако. Облако пошло рябью — и вдруг отобразило картинку: ребёнок, окруженный золотым сиянием, спящий в переплетении веток и корней, а вокруг… город? Песочные дома с провалами чёрных окон, пустые улицы и тени… тени…

— Невесть-город, — прорычал Краарзул.

Ягвелина вздрогнула. Ей до дрожи была знакома эта картина. И то, что демон узнал в ней Невесть-город, только больше испугало девчонку.

— Чьё это воспоминание? Твоё? — Фурор посмотрел на демона.

— Нет, — тихо произнесла Ягвелина. — Это моё.

— Как?.. — небессмертный бог даже побледнел. — Яга, ты была в Невесть-городе?

— Пока не знаю, — рассеянно проронила Ягвелина и, отвернувшись, вернулась к костру.

Там она сорвала пучок травы, почистила сковороду от пригорелостей. Прихватила сумку и посмотрела на воинов, внимательно следящих за ней.

— Я не знаю, откуда у меня эти воспоминания. Но я должна узнать. Я иду в Невесть-город. Вы со мной?