Даишига

Глава V Амулет центавра

Горостон не сразу сообразил, куда перенес его портал. Он стоял среди старого летнего сада. На полузасохших деревьях висели оранжевые экзотические плоды. В конце сада большой каменный дом с позеленевшей от времени медной крышей. За спиной – покрытый светлым лесом холм: высокий, с пологим спуском. Магу показалось, что эта местность ему знакома. Осмотрелся еще раз и хмыкнул: да, действительно, знакома. Но откуда?

Одной рукой он взялся за сухой сук рядом стоявшего дерева, другую приложил ко лбу: «Надо вспомнить». Невольно снова перевел взгляд на медную крышу дома. Показалось, что ее точно когда-то видел. Несомненно, видел. И тут его осенило. Ведь это тот самый дом, который ему не так давно являлся в сновидении. Все верно. С фасада в нем должно быть шесть окон и высокое крыльцо с тумбами, на которых стоят две фигуры обнаженных женщин. Чтобы окончательно убедиться, Горостон стремительной походкой направился в сторону дома, обошел вокруг его. Все так и есть. Маг оцепенел. Далеко занесло! Харимод повел войско на Квантон. Началась война, в которой могут быть истреблены все жители страны. Необходимо срочно предупредить об этом своего правителя Видона. Что же делать? Как вернуться домой?

Поразмыслив, Горостон пришел к выводу: надо искать портал. Портал – единственная надежда. Потребуются большие усилия, однако следует искать, ничего другого не придумаешь. Но сначала необходимо встретить хотя бы одного человека и узнать, где же он оказался. Маг постучался в дверь. Никто не отозвался, как будто тут никто не жил. Посидев на приступке, еще раз все обдумал, встал и пошагал к стоявшему поодаль другому дому. Его настроение чуть-чуть приподнялось. Пусть оказался неизвестно где, но все же на свободе, имеется возможность предпринимать какие-то попытки. А мог бы остаться в тоннеле, из которого выход только в пространство превращения. В соседнем доме дверь тоже никто не открыл. Маг пошел к третьему. Дверь не открыли и в нем. Больше во всей округе не было ни одного жилья.

Тогда маг решил посмотреть, что за холмом. Он повернул к нему и пошел через сад по траве. Временами под ноги попадались сухие ветки, которые с хрустом ломались и крошились. Ближе к холму трава стала выше и гуще, идти по ней пришлось медленнее. В конце концов, он обогнул холм. С обратной стороны не обнаружилось ни одного дома, зато была дорога. Маг пошагал по ней.

Дорога была заросшая травой, по ней, видимо, давно никто не ходил и не ездил. И все-таки дорога. Она непременно должна привести к людям. К каким людям? Вдруг именно здесь и живут варвары, направившиеся завоевывать Квантон? За этим рассуждением пришла другая мысль, еще более тревожная: «А может быть на этой земле уже давно никто не живет? Буду шагать один день, другой, но так никого из людей и не встречу. А среди этого пустынного места стоит ли надеться когда-нибудь отыскать портал? Время идет, враг приближается к Квантону, а я блуждаю по степи и ничего не могу предпринять. Если не успею предупредить, страшно представить, что произойдет с народом и городами… Да куда же, черт побери, я попал? Может быть, это вовсе и не земля, а неизвестная планета? – Он огляделся пристальнее вокруг себя, рассмотрел травинки под ногами, поднял голову к небу. – Да нет, вроде бы все такое. Даже солнце ничем не отличается». – Тут высоко в небе зазвенел жаворонок. – «Нет, это все-таки земля. В других мирах жаворонки не поют. Может быть, и поют, но не так».

Солнце клонилось к горизонту, но стояло еще довольно высоко. Изрядно вымотанный маг продолжал свой путь неизвестно куда под его палящими лучами. Привыкший переносить любые лишения и невзгоды, он даже не помышлял об отдыхе, так бы все шагал да шагал, но уже не видел в этом никакого смысла. Перед ним расстилалась бескрайняя равнина настолько, насколько только мог охватить глаз. Он понял, что одолеть это расстояние ему не удастся никогда. Степь раскинулась так широко, что до края ее мог бы только долететь жаворонок, в крайнем случае, домчаться бурлог. Горостон вспомнил о Друилзе. Хороший друг был. Жалко, что все так нелепо получилось. Ему бы еще жить да жить, ведь молодой совсем. Молодость его и погубила.

Нахмурившись, Горостон остановился, оглянулся назад: холм виднелся далеко-далеко и казался не больше кочки. Постоял немного, потом лег на землю. Ноги нестерпимо гудели, а во рту было суше, чем в самой безводной пустыне. Он отчаянно напрягал свои мысли, но придумать ничего не мог. Придется вернуться назад, там можно хотя бы укрыться от солнца. Вот только что с того? Во-первых, сидя в тени на одном месте, ничего не изменишь. Только получишь все шансы умереть с голоду. Причем чем дольше будешь сидеть, тем шансы будут возрастать. Ну а во-вторых, даже если удастся каким-то образом раздобыть еду, воду и останешься жив, все равно никогда отсюда не выберешься. При таком раскладе выбрать меньшее из зол было невозможно. В любом случае он понимал, что обратной дороги нет, но продолжать путь по раскаленной степи – это уже не шанс умереть, а стопроцентная гарантия. Подумал так маг и от безысходности помрачнел окончательно. Иначе и быть не могло. Кому понравится умирать на жаре от голода и жажды, когда ты не в состоянии не только спастись, когда не можешь даже надеяться на спасение. Оставалось лишь уповать на чудо.

Так маг и лежал, словно и в самом деле в ожидании чуда. Еще у холма у него возникло ощущение, что кто-то за ним наблюдает. Теперь же это чувство усилилось. Приподняв голову, он осмотрелся вокруг себя: со всех сторон, куда глаз ни кинь, тускло зеленело увядающее разнотравье. И ни души. Только сверху все лилась жизнерадостная трель жаворонка. «Этого тенора что ли пристрелить? Крошечный. Что ж, хотя бы несколько капель крови высосу». Маг достал стрелу и уже натянул тетиву лука, как услышал сзади себя чей-то удивительно приятный голос:

– Не стреляй! – От неожиданности у мага дрогнула рука, он опустил лук, инстинктивно повернул голову… и даже подался назад от удивления. Ибо такого не ожидал увидеть, что называется, даже во сне. Шагах в десяти от него стояла юная эльфийка. Не отрывая от мага укоризненного взгляда своих голубых глаз, она повторила: – Не стреляй. Кровью жажду не утолишь. И сколько в этой пташке крови! А поет она изумительно. Иди за нами, мы тебя водой напоим.