Дайте попробовать!

Глава 1

Слёзы текли по щекам, капая на платье и оставляя на нём тёмные кружочки. Обида жгла изнутри, проникая в кровь и разносясь с ней по всему организму. Второй год! Второй год я не могла поступить на желаемый факультет народного пения в институт.

— Марусь, ну ты чего так расстраиваешься? — подруга села рядом на лавочку, расправила юбку своего солнечно-жёлтого платья и обняла меня за плечи. — Ну, не приняли. Что ж теперь? Захочешь — в следующем году ещё попробуешь, а не захочешь, так на этом институте свет клином не сошёлся. Да и на профессии тоже.

— Вот ладно бы я фальшивила, или мелодию не тянула, чувства не вкладывала, — после каждой фразы приходилось всхлипывать носом. — Но я же стараюсь. А меня — не беру-у-ут.

— Что на этот раз они сказали в своё оправдание? — подруга, не отпуская моих плеч, достала из своей сумочки упаковку бумажных платочков и всунула мне её в руки. Ну да, открыть её одной рукой у неё бы не вышло, поэтому не один дала, а все.

— Да всё то же, что не чувствуют они за моим пением ничего. Станиславские, блин, нашлись! — голос сорвался и рыдания пошли на новый виток. Успокоиться не выходило.

— Слушай, Марусь, — Света так и звала меня этим деревенским вариантом имени, но я не обижалась. Она с родителями недавно из деревни переехали, отсюда и эта привычка. Так что пусть уж. — У нас в деревне есть хор. Правда там одни бабушки поют. И моя бабушка тоже. Может, давай на выходных к ней съездим, вдруг она что подскажет, раз эти твои профессора ничего толком объяснить не могут?

Я так-то настоящий городской житель, и не понимаю вот эту любовь к природе, когда готов жить без удобств, поэтому до сих пор с подругой к её бабушке ни разу так и не собралась съездить. Но сейчас было другое дело. Сейчас это было мне нужно. Это был шанс, может даже последний, потому что решимость и уверенность в своих силах с каждым готом таяла, как снег на солнце.

И я решилась.

— Давай. Может и правда что подскажет. А если нет, — пожимаю плечами, намекая, что тогда даже не знаю что делать.

Так мы и решили. Вечером отпросилась у родителей, и через два дня мы с подругой уже садились в рейсовый автобус.

— Блин, лучше бы такси взяли, — пробурчала и вздохнула. Я правда была готова раскошелиться, чтобы не тащиться в автобусе целых пять часов! К маршруткам больше привыкла, но почему-то по этому маршруту они не ходили, только одни автобусы. И что самое противное — даже не икарусы, а обычные. Бр-р-р, аж плечами захотелось передёрнуть. Я, конечно, не принцесса, но тут везде пыль, запахи от пассажиров, которых оказалось много, смешались в непередаваемый коктейль, и открытые форточки помогали слабо. Я просто мечтала поскорее добраться и покинуть, наконец, этот автобус.

Что ж, мечтать не вредно.

Примерно через два часа автобус остановился. Не на остановке. Её даже видно не было. Только дорога, поля и… стадо коров. Я столько коров только по телевизору видела! Но самое паршивое, что они были не сбоку от дороги, а прямо на ней. И они явно нервничали, оттого не шли через дорогу, а рассредоточились на ней и метались, то в одну сторону повернут, то в другую. Водители сигналили, потому что вся дорога оказалась перекрыта, а съезжать с асфальта в поле, которое было значительно ниже — никто пока не рискнул. К тому же это было не только небезопасно, но и бесполезно, потому что часть коров уже была и там тоже.

— Такси бы дело не спасло, — Светка отчего-то веселилась, поглядывая то на стадо, то на меня. — Оно до деревни всё равно бы не довезло, там в любом случае идти надо будет. Поэтому я и отказалась. Да и денег столько тратить было жалко, хоть они и твои. Лучше потратишь их на что-нибудь вкусное, полезное или красивое.

Раз так, то и спорить было не о чем. Раз такси всё равно до дома её бабушки бы не доехало, то… просто потерплю. Вопрос — сколько? Мы уже тут минут двадцать как стоим, а ситуация не меняется. Пастух — вроде тот темноволосый мужчина был именно им, бегал и просил, чтобы водители перестали сигналить, пугая его подопечных.

— Вот неслухи, — громко высказалась одна из бабушек, которая сидела где-то за нами, и пошаркала на выход из автобуса. — Иваныч, идём, подсобим пастуху-то. А то до ночи не доедем.

— Иду, — вздохнул дед, который сидел прям за водителем. — Твоя правда, Катерина Матвевна. Надо подмогнуть.

К этим двум активистам на подмогу вышло ещё две женщины. И они довольно шустро уговорили водителей, в обоих направлениях движения, перестать шуметь. И как только клаксоны автомобилей смолкли, зазвучала музыка. Это пастух достал дудочку и заиграл.

Протяжная мелодия буквально завораживала и звала за собой. А я сидела и пыталась вспомнить — откуда я её знаю. Перебирала в уме все песни, но мелодия была не оттуда. Грустная, медленная, манящая. Я даже подпевать стала, мысленно желая помочь пастуху хотя бы так, поддержав, усилив звучание его дудочки, выплетающей мелодию, за которой коровы дружно потянулись, убираясь наконец-то с дороги.

Как только я начала подпевать, то тут же вспомнила, где слышала эту красоту. Ещё в детстве смотрела мультфильм «И падал прошлогодний снег», эта мелодия была в самом конце и запала тогда мне в душу. Но так как она была грустной, долго мне её петь не разрешили, предлагая «сменить пластинку» на что-то более весёлое. Я подчинилась родителям, потому что очень их люблю, но именно тогда я оценила красоту протяжных мелодий, даже грустных, и это послужило толчком к выбору профессии.