Дайте попробовать!

Глава 5

— Светлого дня, соседушки, — раздался мужской голос. Его приятный тембр ласкал слух. И так было всё чётко слышно, что, казалось, можно было даже не прижиматься ухом к толстой деревянной двери. Видеть-то я говоривших не видела, потому что окошко, выходившее во двор к калитке, было одно, в комнате старушки. Но я не настолько отчаянная, чтобы в её комнату без спроса входить, даже ради своего неуёмного любопытства. Да там и смотреть-то, как я думаю, не на что. И по голосам будет понятно — кто говорит. — Рад, что позвали.

— Ишь, рад он, — фыркнула тётка за забором.

Волшебная, что ли эта дверь? Так хорошо всё слышно, будто я не тут, в доме, а на улице стою.

— Сеня, отдай Любашин браслет её матери, — вроде и попросила старушка, но всё же очень настоятельно так.

— Не отдам, — чуть ли не промурлыкал Сеня. Всё же приятный у него голос. — Люба мне его сама подарила. И если хочет обратно получить, пусть сама придёт и скажет об этом.

— Ты мне не веришь, что ли?

Похоже тётка за забором начала закипать. Кажется, ещё немного, и зарычит, или завизжит.

— Я всё сказал, — спокойно ответил Сеня.

А я им восхитилась. Надо же, не повёлся на провокацию истеричной тётки. И даже повторяться не стал.

— А ты чего молчишь, Виевна? — спросила тётка, и я вся обратилась в слух. Это чьё же отчество-то такое необычное?

— А чего зря воздух сотрясать? — отозвалась Светина бабушка. И раз она ответила, значит она как раз и будет Виевной. Хм… Виевна, значит отец кто? Вий?! Ого! О-о-очень интересно… — Сеня же не отказал, цену за возврат оберега озвучил. Чего тебе ещё надо?

— Пусть приходит Любаша ваша, если совести и храбрости хватит назад просить свой подарок, — таким же мягким голосом, как и до этого, проговорил Сеня. — А там уж мы с ней всё и обсудим.

— Да чего там обсуждать-то? — взвилась тётка. И я оказалась права, в её голосе тут же зазвенели противные визгливые нотки. — Не простой же браслет дочь моя тебе подарила.

— Не простой, — не стал спорить Сеня. — Но я силой не отбирал. Попросил, она дала. Любаша ведь знала что отдаёт. Так какие ко мне теперь претензии? Силой ничего не брал, всё полюбовно.

— Ага, полюбовно, — зло огрызнулась тётка за забором. — Только вот дочь моя чахнет от любви к тебе, а ты чего?

— А я ей разве что обещал? — и снова эти мурлычущие интонации мужского голоса. Да тут даже видеть его обладателя не обязательно, уже можно и так повестись на него, только услышав. Но я-то не дура, чтобы на сладкие речи бабника вестись, чего бы он там не заливал. — Вилась вокруг, хотела со мной быть. Я позволил.

И тут у меня, видимо, женская солидарность взыграла. Ишь, позволил он! Да как он смеет так играть девичьими сердцами?!

От злости на Сеню топнула ножкой. И тут же спохватилась — а как услышат, да придут разбираться, чего это в доме происходит? Наверняка мне тогда попадёт. Хотя, кто мне что сделает-то? Старушка и так уже, считай, выгнала. Но это тогда было, а сейчас я всё больше проникалась идеей получить от Сени свой шанс на счастье. Не с ним самим, разумеется, а с его помощью. Ради этого можно и год тут пожить. К тому же Светина бабушка обещала мне помочь с освоением дара. Как раз всё, что можно, отсюда «выжму», и к следующему лету вернусь в город, уже точно поступлю в институт и счастье своё личное получу. Ух и заживу я тогда в полном счастье!

Пока я своим мечтам придавалась, разговор на улице стих. Я подальше от двери отошла, на лавку у стены села, вроде как и не подслушивала я ничего. И вовремя. Не прошло и пары минут, как дверь распахнулась, и старушка со Светой вошли вовнутрь.

— Так, Марья, говори свой ответ, пока ещё чего не приключилось и меня не отвлекли, — потребовала старушка.

— Согласна я на ваше предложение, — выпалила, и даже два раза кивнула. Для верности.

— Хорошо подумала? — как-то так хитро улыбнулась «Виевна» и сверкнула на меня глазами, которые отчего-то старческими мне совсем не показались. Но это, наверно, свет под таки углом лёг. — Как внучка моя привезёт тебя в следующий раз, то до лета тут и останешься.

— Я-то уже всё решила, — постаралась вложить в голос уверенность. — Главное, чтобы родители меня отпустили. Всё же они вас не знают, Свету только видели. Мы же с ней дружим.

— Ежели твёрдо решила, то сделай так, — старушка прошла к шкафчикам, висящим на стене. Достала в одном из них тканевый мешок и оттуда вынула какие-то травы засушенные. Потом эту небольшую кучку положила в другой мешочек, поменьше, и уже его, затянула завязки, отдала мне. — Перед тем, как разговор заведёшь, в чашки с чаем либо в тарелки с первым блюдом немного листьев из мешочка накроши. Если заметят, скажи, что подарок от меня, с моего личного огорода. Поняла?

— А что за трава-то? Вдруг им плохо станет? — заволновалась я. Мечты мечтами, но вот родителям я ничего плохого делать точно не собираюсь, как бы я чего там не хотела в жизни получить.

— Да это простая мелисса, — старушка взяла из моих рук мешочек, развязала завязки, растянула горловину и предложила: — Понюхай. Узнаёшь?

— Так я думала мятой должно пахнуть, а там прям лимоном, — озвучила запах, который различила.

— Всё верно, — покивала головой старушка. — Мелисса — разновидность мяты, но пахнет лимоном. Она успокоит, умиротворит, внимание немного притупит, эмоции яркие сгладит. Если будешь говорить убедительно, то своего добьёшься, и через пару дней приезжай. Света тебя проведёт ко мне.