Далида. Нити судьбы

Глава 5

Все поручения Тита Далида пыталась исполнить с присущей ей прилежностью. Попасть на аудиенцию к князю оказалось делом простым. И, как полагал Тит, князь, недолго думая, согласился на строительство поселений вокруг Нэйди, потому что встречные предложения барона были весьма и весьма выгодны для князя, да и всего княжества.

Далида, ясно осознавая свою несведущность в вопросах градоустройства и прочих тонкостях строительного дела, воспользовалась благосклонностью князя, советуясь с ним и обсуждая важные и не очень вопросы этого масштабного предприятия.

Тот же, в свою очередь, оказывал ей посильную помощь и поддержку в любом вопросе, какой бы ни возник. Не лишним будет сказать, что девушка приобрела в глазах князя особое к себе благорасположение.

Князю, а звали его Низман Нисари, было тридцать лет от роду. Он был довольно сдержан, немногословен и даже отчасти скрытен. Но лишь те, кому Низман бесконечно доверял, могли оценить по достоинству его благородство и глубокую рассудительность. Были у князя, как у любого другого человека, и свои недостатки. Порой он так долго терзался, принимая важные решения, из боязни ошибиться, что создавал впечатление нерешительного, а где-то даже слабого правителя. Однако это было впечатлением ложным. Низман всегда был непоколебим и тверд в исполнении задуманного.

Взгляд его темных, почти черных глаз был приятен и мягок, и женщины, вне зависимости от сословия, неистово желали хоть раз поймать его на себе. Князь не был женат. Имея вокруг себя общество признанных красавиц, он все же не связывал себя узами брака, считая, что не всякая красавица достойна быть его спутницей.

А вот Далида князю очень приглянулась. По приезду, будучи представленной ему лишь однажды, она произвела на князя большое впечатление. И теперь, проводя с ней немало времени, его восхищение девушкой лишь усиливалось.

Привыкший к другому сорту всегда окружавших его женщин – напоказ кротких и покорных, за спиной плетущих интриги, завистливых и циничных, он проникся к Далиде неподдельной симпатией, видя в ней искреннего и открытого человека. Девушка никогда не делала попыток понравиться князю или кокетничать с ним. Она могла позволить себе шутить в его присутствии или высказать собственную точку зрения, что было для Низмана совсем в диковинку и вызывало в мужчине искреннее чувство умиления и даже влюбленности.

И по этой самой причине порой князя одолевала досада, что Ли замужем и у него нет возможности видеть ее рядом с собой в качестве супруги.

Далида же не замечала особого к себе отношения со стороны князя и приписывала все его приятному характеру.

А вот от Юна вовсе не скрылась увлеченность Низмана, поэтому он ревностно следовал за госпожой буквально по пятам, не давая возможности князю оставаться наедине с Далидой.

Так проходило время.

Было запланировано строительство трех поселений и двух дорог с небольшими развилками. Далида с Юном изо дня в день проводили время то в одном, то в другом, то в третьем строящемся поселении, контролируя работу, решая текущие вопросы или раздавая необходимые указания.

Князь, в сопровождении летописца, нередко навещал стройку, находя для этого каждый раз свои собственные убедительные обоснования. Далида всегда была с ним уважительна и учтива, а Юн, понимавший подоплеку, сдержан и нелюдим. Впрочем, как и полагается главе княжества, Низман не обращал на юношу ни малейшего внимания, считая его равным любому другому имуществу в замке Тита и Ли.

В один из таких дней, когда Далида с Юном осматривали новое поселение, а присоединившийся к ним князь рассказывал Ли о важности правильно спланированных улочек, девушке внезапно стало плохо. Она резко побледнела и, застонав от боли, потеряла сознание, упав к ногам Низмана.

– Ли! Что с тобой? – не на шутку встревоженный князь присел рядом и взял девушку за руку.

Далида в ответ лишь глухо стонала от боли.

Юн, с нервным беспокойством тут же подсев к Далиде, стал нащупывать ее пульс, одновременно приложив другую руку на лоб девушке.

– У нее жар и частое сердцебиение. Я отвезу ее в замок.

– Я пришлю своего лекаря, – с искренней тревогой ответил Низман.