Далида. Отголоски прошлого сна

Глава 27

Мчавшиеся стремглав кочевники ворвались в лесные заросли, где многочисленные ловушки уже поджидали свои жертвы.

Лошади падали, издавая неистовое ржание, ломая ноги и давя своих всадников. А те, кто успевал выскочить из седла, попадали под шквал летящих острых кольев и падающих тяжелых стволов.

Растущая паника охватила попавший в засаду отряд. В этот момент Тит дал сигнал для атаки. Вся четверка ринулась в бой, преграждая кочевникам пути для отступления и подталкивая их к новым ловушкам.

От запаха крови свербело в носу. Далида в исступлении секла противников, вооружившись еще одним, трофейным мечом. Злость и ненависть вновь охватили ее так сильно, что, казалось, еще мгновение, и она будет разорвана изнутри своими чувствами.

Звон металла внезапно раздался возле самого ее уха.

– Я рядом, – услышала она прерывистый голос Тита, отразившего удар, грозивший девушке неминуемой гибелью.

Это отрезвило Далиду, и теперь с каждой минутой ее гнев и боль отступали, передавая бразды правления интуиции и рассудку.

«Тит – словно исцеляющая пилюля», – подумала она, невольно осознав, что все это время он не отходил от нее ни на шаг.

Теперь они стали словно один человек, понимая друг друга без слов и взглядов, словно читая одни только мысли. Атакуя или отступая, все делали синхронно и точно. Даже Амрит в пылу боя то и дело бросала восхищенный взгляд на эту гармоничную воинственную парочку.

А волки бились жестоко и самозабвенно, используя все, что имели: зубы, руки и фалькаты.

Казалось, еще немного, и эти четверо уже никого не оставят в живых.

– Кто хочет жить, убрать оружие! – неожиданно раздался громкий и властный голос Тита.

От звука этого голоса вдруг каждый почувствовал, будто Тит и впрямь держит в своих руках жизнь любого из них. Люди и волки замерли, поддавшись неведомой власти этого человека. Кочевники неуверенно стали опускать оружие, озираясь на рядом павших сородичей.

– Всякий из вас – достойный противник, – продолжил барон. – Но сейчас у вас нет никаких шансов... Сохраните свою жизнь ради ваших детей.

– Наши дети будут презирать нас и проклянут, узнав, что мы были повержены малой горсткой противника! – с досадой воскликнул один из кочевников, сильно выделявшийся среди остальных своим видом, одеждой и дорогими украшениями на шее и поясе.

– Ваши дети будут уважать вас, узнав, с кем вы сражались, и переймут опыт, если вы извлечете его из этой битвы.

– Я не могу вернуться домой с поражением!

– Тогда вернись домой с перемирием!

Друзья с недоумением смотрели на Тита, а у Далиды от негодования свело челюсть, так сильно она сжимала зубы.

– Какое перемирие? О чем ты говоришь? – крикнула она Титу. – Лишь только мы их отпустим, они тут же приведут еще больший отряд! Уж поверь мне!

– Слово вождя – закон! Не так ли? – Тит сверлил взглядом кочевника, говорившего с ним.

– А если я не хочу перемирия? – раздраженно ответил тот.

– Значит, ты и твои люди погибнут здесь, и никто так и не узнает, как доблестно вы бились и что ваш противник был хитер и силен.

– Ты говоришь разумно… – растягивая слова, ответил кочевник. Он оглядел оставшихся в живых людей, в глазах которых теплилась надежда на спасение, но они отводили взгляды, не желая выглядеть малодушными перед вождем.

– Хорошо… Заключим перемирие, – немного подумав, вождь опустил меч. За ним последовали и остальные кочевники.

Тит сделал знак Гектору, чтобы тот собрал их оружие.

***

Через некоторое время переговорщики уже сидели друг против друга. Тогда как двое кочевников, под присмотром Гектора, собирали тела своих сородичей, остальные, крепко связанные, сидели тут же, неподалеку.

– Итак, – заговорил Тит, – кто ты и зачем нас преследовал?

– Я Сумер Башан – вождь самого многочисленного и влиятельного племени кочевников Усар, а также глава совета западного союза. Старейшины двенадцати племен подчиняются мне, – гордо расправив плечи и обведя присутствующих взглядом, торжественно представился вождь.

Сумер желал по-настоящему впечатлить недавних врагов своими титулами, и потому вся его поза и тон были преувеличенно пафосными и напыщенными.

«О-о-о, какая большая «птица», – подумала Амрит, невольно окинув вождя оценивающим взглядом. – Теперь она еще больше гордилась собой, понимая, какую ценность дает ей первая настоящая победа. – «Столько званий… А на вид он и не стар вовсе. Чуть за тридцать, наверно…»

Сумеру было тридцать пять. Он не был высок, но зато был прекрасно сложен. Весь его вид, любой жест выдавали в нем коренного вольного жителя степей. Он был легок и быстр в движениях, разумен и трезв в суждениях и не тороплив в решениях.