Дальний свет

81-93

81.

Он с наслаждением стянул промокший плащ, отметил, что в квартире тепло и вообще неплохо: Вайзонов держал всё на уровне, хотя сам редко тут появлялся. И уж по крайней мере, здесь можно было поговорить без опасений: в нейтральности прежде нейтральных территорий теперь возникали большие сомнения.

Вайзонов с доброжелательной безучастностью смотрел, как он неспешно располагался в кресле. Видимо, и сам – редкий случай – не торопился.

Он мельком заглянул в журналы на столике рядом, заговорщически улыбнулся:

– А между прочим, у меня хорошие новости.

– Так.

– Шелетов нашёл их!

– Да ладно, – без особого удивления произнёс Вайзонов.

– Почти у крайнего севера. Прослушивал линии и перехватил разговор – так что по крайней мере два номера у нас есть. Правда, в какой-то момент они разделились: один остался на месте, второй продвинулся на довольно порядочное расстояние… Но затем все воссоединились. Не могу предположить, что это было, – может быть, разведка.

Вайзонов внимательно слушал.

– Это другие симки, правильно я понимаю? Тогда совершенно не очевидно, что это они.

– Кому ещё, – он добродушно отмахнулся. – В тех краях теперь пусто, человека не встретишь, а тем более с такими именами, обоих разом. Вообще, странно всё это – там никого, здесь никого…

Белёсый туман распластался за стеклом, будто и не было дальше ничего в мире – никакой даже улицы и соседних домов. Только капли барабанили по карнизу.

С ленивым недоумением он пожал плечами:

– Пока ехал, не встретил ни одной машины, ни даже пешеходика. Куда-то же они деваются.

– На запад, – откликнулся Вайзонов.

– А?

– Они идут с востока на запад. Не останавливаясь, – пояснил Вайзонов. – Наверно, боятся, что те будут и здесь.

Он помолчал. Сквозь неохоту всё же спросил:

– Так это правда – про тех?

Вайзонов кивнул.

– И кто они? По-прежнему неизвестно?

Тот неопределённо пожал плечами:

– Никто. Создания. Другие. Лаванда знает?

– Не думаю… Вообще не представляю, о чём она знает, – он покачал головой, раздражённо нахмурился. – Послушай, не кажется тебе порой, что мы попали в чей-то дурной сон? Все эти… пожары… Нашествия… непонятно кого. Зима вот эта… с ума сошедшая. Чтоб в январе – и весь месяц ливни, будто летом. Ты когда-нибудь видел такой январь?

82.

Белая равнина раздалась без краёв и заполнила весь мир. Это не было областью, частью территории, частью чего-то на географической карте – это была безграничная и, наверно, бесконечная зима.

Где мы?

Где-то в нашей стране.

Иногда по пути им встречались посёлки, даже маленькие города – все, как один, безлюдные, заброшенные в сугробах. Где-то ещё работали фонари, и чёрные окна домов глядели на пустой в ночи перекрёсток. Чуть светилась хрусткая корка снега, и призрачно змеилась иногда дорожка в полусвете – это пробегала позёмка. Надо спешить, наверно, иначе не нагнать упущенное – слышишь, кто-то идёт впереди, там, где поворачивает, убегая вниз, трасса?

Нет… Только как свистит ветер.

И если прислушаться – если прислушаться чутко-чутко, можно различить, как звенит вместе с ним тонкая песня свирели. Она ведёт куда-то сквозь ночь, по краю мёрзлого белого света. Как думаешь, есть ещё в мире люди кроме нас?

Думаю, где-то они есть.

Трасса бежит впереди. Наст держит хорошо, и наша дорога легка уже много дней. Мне только исподволь думается, что однажды она приведёт нас в мой кошмар – в тот из них, где можешь вечно брести сквозь снега и всё равно никуда не выйти. Если сами мы давно уже спим, это проще, чем кажется.

Не волнуйся, бензина хватит на целый перегон. А дальше – другой пункт, и, надеюсь, в нём будет заправка. Хорошо, что нам теперь не нужны деньги.

Иногда они видели, как сбоку от них маячат те, другие – чужеродные создания с металлическим отсветом по каркасу. Они сжигали леса и осушали реки, затянутые льдом, уничтожив же, двигались дальше. Однажды совсем рядом проплыл недорушенный ещё город. Существа дожирали его – высокие дома-башни складывались в гармошку и проваливались куда-то вниз.

Они тогда поспешили уехать.

Может быть, так и выглядит война?

Не знаю, Феликс. Не знаю.

Иногда попадались приземистые угловатые здания – заводы или железнодорожные депо. Они пустовали, но в них можно было укрыться на время, а порою найти даже что-то полезное. Случались телефоны и радио, но, увы, они не работали, и по железнодорожным веткам никогда не проходил ни один состав. Только деревянные столбы начинали порой тянуться вдоль трассы, удерживая в снег и метель провода.