Дальнобой. Защитник поневоле

4. Алекс

Алекс проснулся, как от пинка. Тело из-за неудобной позы затекло, к ногам точно два кирпича привязали. Плюс незваный утренний стояк.

Небо уже посветлело. Начали нерешительно орать первые птицы. Алекс любил это время. Светло, но простор за окном не запачкан дневной суетой, лениво цепляясь за редкие облака поднимается молодое солнце. Воздух ранним утром тоже особенный, прохладный, голубой, точно мороженное из незабудок. Не будь внезапной попутчицы, Алекс бы тронулся в путь.

Почувствовал на себе пристальный взгляд, повернул голову. Девчонка тут же опустила ресницы. При утреннем свете стало еще ярче видно несоответствие намалеванного лица и потерянной внутренней сущности, которая пробивалась в пытливом взгляде, в чужеродно измазанных красным губах, которые бессильно сжимала, точно удерживая что-то внутри. Что же невыносимое ей пришлось пережить прошедшей ночью? Но в душу к ней не полез.

Она распустила разлохмаченный хвост, попробовала пальцами разодрать темные, почти черные волосы с какими-то дурацкими зелеными прядками. Алекс смотрел на нее, но словно сквозь, задумавшись о чем-то своем. Вот совсем она не похожа на тех придорожных тварей, которые иногда лезли к нему в мотелях. Бледные округлые щечки, тоненькая шейка, нежных губ и вовсе захотелось коснуться пальцами, стереть кровавый налет.

– Доброе утро, – пролепетала она, взглянув на него покрасневшими с недосыпу глазами, радужки которых ночью выглядели карими, а при свете дня оказались темно-синими.

Смотрела настороженно, чуть затравленно, точно робела общаться с мужчиной. С её-то профессией? Да еще и в вежливость играет! Непростая девочка, может, элитная профессионалка, эскортница? А что ей делать на трассе? Алекс в градации проституток не разбирался, ибо к услугам подобных женщин никогда не прибегал. Накладно, некрасиво, да и брезговал. Самому себе не признавался, что ему всегда хватало одной единственной. Раньше. А теперь… хоть в монастырь уходи.

Он потянулся, девушка вздрогнула, испугавшись, что к ней, но он лишь открыл бардачок, сделав вид, что не заметил ее реакции. Достал обыкновенную черную расческу с частыми зубчиками. Для его короткой стрижки и того не требовалось. Протянул ей. Взяла, но расчесываться почему-то не стала.

– Что с рукой? – спросил, видя, что девушка по-прежнему жмет её к себе.

– Ударилась, – почти шепотом ответила она.

Беспричинная злоба толкнулась в Алексе, почему-то ему представился тот белобрысый тип в черном, искавший девушку. Дальнобой никогда не распускал руки, предпочитая договариваться до последнего. Но сейчас захотелось приласкать кулаком того урода, который может ударить слабую девчонку, загодя понимая, что ей нечем ответить.

– Покажи, – коротко приказал Алекс.

Девушка нерешительно замялась.

– Давай, снимай свою красную шкурку, – уже с раздражением проговорил мужчина.

Девчонка тут же начала стягивать курточку, осталась в полупрозрачной черной блузке.

– У меня очень узкие рукава, – робко заметила она, – не закатаются.

– Верх снимай! – потребовал Алекс.

– Вы же не врач… – попробовала возразить девушка.

Еще играет в скромность! Вот как просто сказать: «Выметайся отсюда, со своей сломанной рукой сама разбирайся». Но не сказал. Смесь недовольства и жалости распирала его. И не только эти чувства, было что-то еще, но самокопанием заниматься он не собирался.

– Что там у тебя такого, что я не видел? – рявкнул с досадой.

Девушка, наверное, испугалась, что ее выгонят, быстро начала расстегивать пуговки, то и дело бросая на Алекса короткие взгляды. Вздохнув, точно его одолела вселенская скорбь, мужчина расстегнул пуговку на манжете и помог стянуть действительно узкий рукав с пострадавшей руки. Мельком глянул на белые выпуклости, выглядывающие из черного кружевного лифчика, скользнул взглядом по шее, маленькому подбородку. Ну нет, это же придорожная искательница приключений. Однако взбудораженный дружок напомнил ему про доброе утро, не желая внимать уверениям рационального мышления и непоколебимым принципам.

Алекс отвесил себе мысленный подзатыльник и переключился на тонкую руку, на которой «радовала» многоцветьем обширная гематома.

– Тебе надо в травмпункт, чтобы исключить перелом лучевой кости, – сказал Алекс.

Девушка надула губы и вроде бы собралась плакать.

– Слушай, ты давай без этого, – перебил ее настрой дальнобойщик. – Довезу я тебя до врачей, не реви.

Девушка улыбнулась сквозь все же заблестевшие слезы.

Она вообще была немногословна, что Алексу нравилось. Он достал аптечку, в которую сам собирал то, что может пригодится в пути. Наряду с анальгетиками, антигистаминными и антисептиками, там была и бадяга. Легкими поглаживающими движениями наложил мазь на синяк, отметив, что у девчонки необыкновенно бархатистая теплая кожа. Аккуратно тонким слоем повязал бинт.

– Спасибо, – снова сказала она.

Наверное, это самое часто произносимое слово, которое он от нее слышал. Что он на нее так окрысился? Она же ему ничего плохого не сделала, ну разве что под колеса бросилась. А то, что шлюшничает, так все бабы в той или иной степени… Эта хоть честной не прикидывается.

– Как тебя зовут? – спросил мужчина, помогая ей натянуть рукав обратно.

Дожил, стал девушек одевать!

– Дана.

Придумала, конечно. Ну хоть не назвалась Эсмеральдой или Катрин. Или как у них там еще принято? Сюзанна? Котик? Ночная шалунишка?

– А меня можешь звать Алекс, – выдал после небольшой паузы.

Впрочем, зачем им знакомиться? Завезет к врачу и оставит девицу в первом по пути городе.

– Алекс – это Саша или Лёша? – полезла девушка в ненужные ей подробности.

– Это Алекс, – коротко обрубил он.

Дальнобойщик замолчал, глядя на нездоровое движение у кафе.

Подъехала тонированная черная иномарка. Из нее выбрались трое крепких парней, которые начали шариться по стоянке. Что-то неприятно кольнуло.

– Поехали-ка мы отсюда, – хрипло сказал Алекс, когда рассредоточившись, они скрылись из виду. – Дана, – добавил после паузы, точно пробуя имя на вкус.