Дальнобой. Защитник поневоле

6. Даниэла

Дана шла в санузел, так и не поняв, согласился ли дальнобой на ее дальнейшее общество или это знакомство было лишь крошечной передышкой в сплошном кошмаре последних суток.

Придорожный туалет сиял чистотой. Но мыла в дозаторах не было ни капли.

Глянув в зеркало, с ужасом замерла. Она не знала эту вульгарно накрашенную девицу с размазанной тушью. Аж дыхание перехватило: это кто ж такое с ней учудил? Схватила туалетную бумагу, попыталась стереть яркую помаду. Не получилось. Это чем же ее таким едучим накрасили? Помнится мама рассказывала, что раньше была проявляющая помада: накрасишь, а она потом больше суток не стирается. А что делать с глазами? Если сейчас попробует смыть это все холодной водой без подручных средств, будет еще хуже. Тогда она станет похожа не на проститутку, а на размазанную алкашку. Из двух зол решила выбрать меньшее. Смоченной водой туалетной бумагой постаралась максимально стереть разводы на щеках, вокруг глаз. От сильного трения лицо покраснело, разводы убрались лишь самую малость, разве что блестки стерлись. Господи, а что это за начес у нее на голове? Кроме того, часть прядок была выкрашена в зеленый. Скорее всего, оттеночный спрей. Кто-то потрудился над ее внешним видом на славу. Можно попробовать разодрать этот колтун на пряди и заплести косу. Но внутренний голос подсказывал, что лучше здесь не задерживаться. Был шанс, что тот дальнобойщик еще ждет ее. Если же она здесь застрянет, то никакой надежды не останется точно. Дана просто намочила руки и максимально пригладила выбившиеся волоски из начеса, так хоть чуть аккуратнее смотреться будет.

Из кабинки вышла женщина, не скрывая осуждения, вздернула брови, оглядела Дану с головы до ног. Кажется, даже хмыкнула и пошла на выход.

Дана вышла на улицу. Ночной ветер запутался в деревьях. В тусклом свете фонаря тени от листвы двигались по пешеходной дорожке, точно она была покрыта водной гладью. Девушке надо было пройти совсем немного. Она надеялась, что там, за углом здания будет стоять огромная машина, за рулем которой сидит дальнобойщик, единственный мужчина, что за последнее время отнесся к ней по-человечески.

– Милашка!

Раскинув руки, покачивающейся походочкой, на нее шел приземистый растрепанный мужик в полосатой майке. Глазки его маслянисто поблескивали в полутьме.

– Почем часок?

Он подошел вплотную и прихватил ее за ягодицу. Дана на автомате стукнула его по руке.

Мужик отшатнулся, глаза округлились.

– Охренела? – искренне изумился он.

Водила грубо схватил ее за больную руку и потянул за собой. Поскуливая, Дана обреченно пыталась вырваться. Снова! Сил на сопротивление уже не было совсем. Вдруг услышала знакомый голос:

– Братан, постой.

Тот самый дальнобойщик. Ей захотелось бросится к нему, но липкие пальцы по-прежнему болезненно сжимали руку.

Парень начал забалтывать «таракана» в полосатой майке, а Дана во все глаза смотрела на спасителя. Среднего роста, крепкий, с прямой спиной и гордым разворотом оголенных майкой-борцовкой плеч. Обыкновенный. Да и моложе, чем ей сперва показалось. Просто слишком строгий, оттого и выглядел очень взрослым.
Когда парень вез ее, то казался каким-то отстраненным. А сейчас с этим мерзким мужиком был на редкость дружелюбен, и втерся ему в доверие с такой легкостью, что тот чуть ли не пожелал ему удачи в плотских утехах, отпустив Дану.

В кабине парень протянул хот-дог. Даниэла, ранее не баловавшаяся такими примитивными блюдами, поняла, что ничего вкуснее в жизни не ела: нежная сосисечка, а этот соус, мммм. Дальнобой отдал и свою порцию, она без зазрения совести слопала и ее.

Когда он спросил, что она намерена делать, то в голове созрел какой-то бредовый план, что надо отправится в южный город, поработать где-нибудь до осени. А там, глядишь, все само собой уляжется. Не объяснять же ему, что думать сейчас она не в состоянии. Сосиски приятной тяжестью ублажали долго пустовавший желудок. Хотелось только одного: закрыть глаза и отключиться.

– Кто ж возьмет тебя без санитарной книжки? Опять по своему профилю пойдешь. И я тебе не такси, и не извозчик.

Выдернул он ее из благостного состояния. И тут до нее дошло: она рано расслабилась. И с чего это совершенно чужому человеку возиться с ней, везти куда-то? Осознание этой простой истины болью отозвалось в груди. Надо выбираться отсюда и больше не надоедать человеку:

– Извините. Вы меня и так спасли. Я за вас молиться буду.

Прижала к груди стаканчик с остатками кофе и взялась за дверную ручку, намереваясь выйти. Она жива, а значит будет продолжать бороться. Надо подойти к девушке-продавщице, может, поможет? А если нет, то можно попросить, чтобы кто-нибудь подвёз. Нужно собраться с остатками сил... Но парень остановил, пригрозив возможной встречей с тем уродом, что приставал к ней у туалета. Надо же, она об этом даже не подумала!

Когда дальнобойщик уложил Дану на свое спальное место, она уже не помышляла ни о какой благодарности, не была способна чувствовать хоть что-то, а просто отключилась.