Дальнобой. Защитник поневоле

10. Даниэла

Дану протащили по небольшому двору, выложенному серой плиткой, и заперли в одной из комнат.

Дом, огороженный высоким металлическим забором в лесу, был небольшой, хоть и двухэтажный. По пыли в комнате и общей атмосфере складывалось впечатление, что приезжали сюда нечасто. Горделиво висящая над дверью голова несчастного кабана должна была доказывать, что это пристанище охотников, но, судя по поведению постояльцев, их интересы простирались гораздо дальше убийства зверей. Большую часть небольшой комнаты занимал массивный и несколько затёртый терракотовый диван. Пару деревянных кресел с тканевыми плоскими подушками и большой обеденный стол – вот и весь интерьер.

«Я никогда не стою, если могу сесть, и не сижу, если могу лечь*», – прошептала Дана. Она уселась в кресло и огляделась. Для того, чтобы вывезти все происходящее, нужны силы. Пока же она чувствовала себя точно в аквапарке на горке-унитазе. Её несло, несло, несло по кругу, но непонятно, когда это движение закончится, и куда она в конце концов провалится. А главное, она совершенно не понимала, как на эту горку попала.

Надо было поддержать своё измученное тело, что-нибудь поесть и попить. Но ничего съестного в поле зрения не попадало. Сердце стучало где-то в затылке, отдавая болью в виски. Непонятно, сколько времени прошло, от бессилья и безысходности девушка задремала. Для неё это было в порядке вещей. Кто-то из-за психов начинает хаотично бегать, кто-то есть, а Дана просто выключалась.

Когда открыла глаза, перед ней ухмылялся мужик с тоненькой бородёнкой. Тот самый четвёртый, который за время разборок с ней и Глебом не произнёс ни слова. Бледный называл его Лох. И, как он сказал, только ему главарь доверил обыскать Дану: не спрятала ли она какой-то синий?

– Может сама отдашь? – мрачно спросил Лох.

Когда он вошел, Дана, до этого попытавшаяся взять себя в руки и почти убедившая себя, что будет стойкой во что бы то ни стало, снова затряслась, как осиновый лист, и почувствовала, что воздуха катастрофически не хватает. Лох из всей банды был самым щуплым и ростом ниже, чем Дана на каблуках, но вступать с ним в конфронтацию она бы не решилась. Сила все равно была на его стороне.

– Что нужно отдать? – еле разлепила она ссохшиеся губы. – Можно мне попить?

– Камень отдай, который тебе дружок перекинул, ведро воды принесу. Обещаю.

Девушке захотелось заорать, заплакать от всего ужаса, всей несправедливости, что творилась с ней последние несколько часов. Она отрицательно затрясла головой.

– С удовольствием обыщу тебя, – омерзительно растянул губы Лох. – Сниму с тебя всё до нитки, чтобы ничего не пропустить. Камешек-то хоть и большой для ювелирки, но мелкий. Не с булыжник. Оставлю тебя совсем голенькой. Затем проверю волосики. В твой причесон камешек тоже можно спрятать. Затем, малыш, я поищу там. Вы, девочки, такие затейницы. И в попке тоже поищу.

Дану затрясло, перед глазами полетели синие искры. Она вскочила, попыталась спрятаться за кресло.
– Ничего я не брала!!! Ничего. И к этому вашему воришке не имею никакого отношения! НИКАКОГО!

Она словно потеряла страх, орала в полный голос. Истерика накрыла её с головой. Лох улыбался, словно его радовало её состояние, разве что ручки не потирал:

– К подозреваемому, малышка. Преступником человека может назначить только суд. Ты же не судья, малая?

Блин, этот козёл не понаслышке знаком с уголовным кодексом.

Дана собралась орать и царапаться до последнего, только бы не дать уроду к себе прикоснуться. Но что-то случилось. Улыбка бородача стала менее сладкой. Вокруг словно потемнело. Дана обернулась: в комнату вошёл Бледный.

– Сбежал пацанчик, – сказал он Лоху, точно Даны тут и не было. – Я думал, мы ему всё переломали. А он, сука, еще бегает.

Глеб сбежал? Может быть он вызовет полицию, чтобы её вызволить. Он же не такой, как эти.

– Иди помоги ребятам, где-то по лесу шкерится.

Лох коротко кивнул и направился к выходу.

– Только не прибей ненароком. Не брал он камня. Но никому об этом не говори. Все вернутся, разбираться будем. А теперь, конфетка, поговорим с тобой.

Он уселся в кресло, стоявшее напротив того, за которым пыталась спрятаться Дана, упёрся взглядом светлых глаз в дрожащую девушку.

– К камню и Глебушке ты вроде не имеешь отношения, – казалось, размышлял он вслух. – Тогда зачем шарилась около нашей берлоги?

– Случайно так вышло, говорю же вам. Заблудилась, – в голосе Даны проснулась надежда.

Может быть её сейчас отпустят?

– Кто же тебя прислал? И кто такой наивный думает, что мы баб сто лет не видели? Да и маловато тебя одной на нас всех, – он пропустил мимо ушей пояснения Даны.

– Я не проститутка, это злой розыгрыш, – попыталась достучаться до него девушка.

– Вижу, что не профессионалка. Вот это-то и странно. Но фигурка у тебя зачётная.

Бледный встал. Ой, мама, верните Лоха. Этот хищник раз в десять опасней будет.

– Если предлагают, глупо отказываться. Тем более ты девочка не потасканная. Смотри, конфетка, ты меня порадуешь, а я, как положено, заплачу, и даже скажу своим ребятам, чтобы до города доставили. Но с ними расплачиваться сама будешь.

Дана даже не поняла, как оказалась у него в руках. Вроде только что он стоял в нескольких шагах, а она прикрывалась креслом. Через секунду он уже держал её за волосы и дышал ей в лицо. Дана замерла.

– Целоваться не будем, – усмехнулся он и начал стаскивать красную курточку.

* Слова Уинстона Черчилля о секретах своего долголетия, здесь: девушка решила переключить свое тело в более экономичный режим, чтобы преодолеть трудности.