Дальнобой. Защитник поневоле

32. Стас

Чуть ранее.

Сказать, что младший Лиманский был на нервах – это не сказать ничего. Вечером его позвал к себе в кабинет отец. Вызов в святая святых папеньки, где он обычно восседал один, и никто не знал разбирается ли он там с документами или просто напивается любимым коньяком, означало одно – знатную головомойку.

Станислав прекрасно понимал, о чем пойдет речь, но уступать не собирался. Утром он провел подготовительную работу, стремясь склонить на свою сторону маму. И это удалось. Аделаида Лиманская даже в самом страшном сне открыто не пошла бы против воли авторитарного супруга, но сына обожала безмерно. А это значило, если Стасу для того, чтобы быть с Даной, придётся уйти из родного дома и мыкаться по съёмным углам, мама без поддержки не оставит. Стас удостоверился в мудрости мамы, имевшей подушку безопасности, о которой её благоверный не имел представления. Это на тот, случай, если отец вдруг с какого-то испуга решит заблокировать их карты, пояснила мама. Сын же раньше не задумывался о возможной конечности спонсорства отца, никаких кубышек не имел, впрочем, как и источников дохода, а теперь спохватываться было поздно.

– Пап, ты звал? – хмуро спросил Стас, войдя в кабинет и усевшись на тот самый зелёный стул, на котором пару дней назад сидела Дана.

Он собрался биться до последнего, хотя прекрасно знал, что одолеть отца ему не по зубам.

– Ты когда собираешься сделать предложение? Или так и будете таскаться по разным углам и жить в грехе?

Анатолий Феоктистович мрачно глянул поверх очков.

– Кому? Предложение? – опешил Стас.

С этой малолеткой Варварой, на которую делал ставку папа, он нигде не таскался. И даже не планировал.

– А у тебя что, много кандидатур на место жены? – ядовито вопросил отец.

– Пап, чтобы ты не думал и кого мне не сватал, я хочу быть с Даной. И буду! – несколько капризно добавил Стас.

– И как ты собираешься с ней быть, если до сих пор не позвал замуж? – чуть повысил голос Лиманский-старший.

Станислав замолчал, испытующе глядя на отца большими карими глазами. Он пытался понять, чего хочет отец. И не понимал.

– Я её звал. Вчера. Она обещала подумать, – признался он.

– То есть отказала? – грозно спросил отец.

Стас поморщился, повторил:

– Обещала подумать.

– Хорошая девочка, – вдруг сказал отец. – Послушная. Я сказал её повременить, она тут же тебя мурыжить начала. Это еще один плюс в её копилочку. Не хочет замуж без благословения родителей. Понимает, что тогда ничего не обломится.

Стас сжал крупные кулаки.

– Так это она из-за тебя? Пап, я же просил тебя не лезть! И запомни, что бы ты не делал, я не женюсь на Варьке!

– Конечно, не женишься, – согласился вдруг отец. – Даниэла – прекрасная кандидатура.

– Но ты уже всё испортил!

Анатолий Феоктистович облокотился на стол, подперев щёку рукой, сладостно улыбнулся сыну:

– Я испортил, я и исправил. Сегодня я твою зазнобушку водил в ресторан. Там и объяснил, что был не прав, что в качестве невестки она меня вполне устраивает.

– Почему? – взмахнул длинными ресницами Стас.

– Потому что я не враг своему сыну. Кто я такой, чтобы мешать тебе, если у тебя настоящие чувства?

Стас обескураженно молчал. Его «железный» отец говорит о чувствах? И еще резануло вот это вот «водил в ресторан». С чего бы? Если не выразиться покрепче. Неужто у папы проявился мужской интерес к девушке сына? Хочет разместить её рядом с собой, чтобы «употреблять»?

Парень резко встал. В первый раз в жизни ему захотелось вломить родному батюшке промеж глаз. И, если уж быть честными, по комплекции и физподготовке Станислав уже значительно превзошёл отца. Но рукоприкладства себе позволить не мог, уж слишком многое зависело от Лиманского-старшего. Ладно, пусть поможет со свадьбой, а там уж Стас сам проследит, чтобы жена была как можно дальше от родителя. Жить с мамой и папой в одном доме он точно не собирался.

– Стой, – тормознул его Анатолий Феоктистович, думая, что тот собрался уходить, – ты какое ей кольцо предлагал для обручения? Впрочем, не говори, представляю, на что ты там наскрёб. Вот.

Отец полез в ящик стола и почти бросил перед Стасом коробочку для драгоценностей. Вернее, крошечную серебряную шкатулочку, украшенную полудрагоценными камнями, которая сама по себе была произведением искусства. Слегка подрагивающими руками Станислав раскрыл коробочку и увидел роскошное кольцо с голубым бриллиантом огранки кушон. Он поднял изумленные глаза на довольного отца. Даже своей жене Лиманский-старший редко дарил ювелирку такого уровня.

– Пап, что происходит? – внезапно осипшим голосом спросил Станислав.

– Послушай, Стасик. Твоя задача – затянуть эту девочку в нашу семью. А еще любить её, носить на руках, удовлетворять. Но… не до такой степени, чтобы она забросила учёбу и свои научные эксперименты. И главное! Смотри, не заделай ей сразу же ребёнка! Это моё жесткое условие. Удовлетворённая женщина, да еще и с детьми – мертва для науки. Если ты меня хорошо понимаешь, и сделаешь все, как надо, гарантирую, что ваша молодая семья не будет ни в чём нуждаться. Конечно, на первых порах съездите куда-нибудь, отдохните. Живите, радуйтесь. Но дай ей достаточное количество свободы. Пусть учится, творит. Захочет ночевать в лаборатории – пусть ночует. Я помню этот молодой кураж, когда всё по плечу, и самые безумные теории кажутся вполне реализуемыми. Эта девочка очень перспективная. А я возьму над ней шефство, профинансирую, предоставлю оборудование, какое ей и не снилось.

Стас взял кольцо, но так и не нашёлся, что ответить отцу.

– Я брошу тебе на карточку приятную сумму, чтобы ты мог сделать предложение, от которого она не сможет отказаться. Смотри, сынок, не просри. Эта птичка должна стать Лиманской.