Дальнобой. Защитник поневоле

44. Стас

Стас сидел в гостиничном номере и покусывал палец. В принципе, он бы хотел его и вовсе откусить, чтобы заглушить внутреннюю боль. А в идеале – оторвать свою глупую башку. Но это было физически невозможно.

Он видел, как Дане плохо. Девушка наотрез отказалась делить с ним постель. Чтобы не мотать себе и ей нервы, он поселил невесту в смежной комнате, разделённой с его спальней небольшой гостиной. Именно сюда он сейчас и переместился, прислушиваясь, плачет ли Дана? Но из её комнаты не раздавалось ни звука.

Сначала он очень обрадовался, когда она сама позвонила. Стас всё это время плёлся в хвосте фуры, но не на расстоянии видимости. Он очень вовремя передал Дане телефон, где давно уже установил отслеживающую программу. Но когда он притормозил и девушка села в салон автомобиля, мимолётная радость от того, что она представила его перед охранником «женихом», начала медленно испарятся. Девушка смотрела в окошко и украдкой, думая, что Стас не замечает, смахивала слёзы. Что с ней случилось? Как навредил ей этот меркантильный шоферюга с холодными глазами? А может быть с ней что-то случилось в лесу. Стас не знал, как подступиться к девчонке, поэтому молчал. И ему казалось, что именно за это тактичное молчание, она была благодарна.

***

За несколько часов до этого.

Всё пошло не по плану! Совсем. Сначала он съездил к Александре Павловне, якобы разыскивая Дану. Мать поохала, поахала, но реального беспокойства о дочери Лиманский не приметил. Она передала ему телефон Даны и попросила отзвониться, когда пропажа будет обнаружена. Потом Стас, как было договорено, «искал» Дану в университете, в лаборатории, заехал к её подружке Ленке, с который девчонки в сарае разводили на продажу мох. Затем Стас сидел в кафешке у универа, изображая отчаявшегося волонтёра Лизы Алерт.

В семь часов вечера должен был прислать геолокацию Даны Глеб. Но никаких звонков и сообщений не поступало. Стас с тоской смотрел на тёмный экран телефона и чувствовал, как страх ледяными пальцами пробирается от живота всё выше и выше, стремясь сжать хватку на его горле. А если с Даной что-то действительно случилось? Он выдержал в ожидании только десять минут и начал названивать Глебу, хотя было заранее оговорено, что так делать категорически нельзя, дабы не подставляться. Но тот оказался недоступен. Вот тут Лиманский испугался не на шутку. Он вскочил так, что посетители кафе вздрогнули, оглядываясь на него, и поспешил к своему автомобилю. По его подсчётам Дана уже должна была сама позвонить и попросить о помощи. Но и от неё не было ни звонка.

Стас открыл приложение отслеживания старого сотового и с облегчением увидел движущуюся точку. Она была в лесном массиве в четырёх часах очень быстрой езды. Это зачем же надо было увозить девчонку в такую даль? Парень ударил по рулю. И почему он на всё это подписался? Ничего не было нормально продумано и оговорено. Да и что можно было придумать на пьяную голову, а затем что-то распланировать с глубокого бодуна? Если с девушкой произойдёт непоправимое, вычислить его, тупорылого Лиманского, можно будет элементарно. Все эти его покатушки для отвода глаз ничего не значат уже потому, что он мчит именно туда, где должна быть Дана. А если её там нет и телефон в руках не у неё? Она же ему до сих пор не позвонила. Стас похолодел, лишь сильнее давя педаль газа. Периодически он пытался вызвонить Глеба, но и от того не было ни слуху, ни духу.

К лесу Лиманский приехал уже затемно. Одинокая точка маячила где-то внутри и не двигалась с места. Может быть Дана уснула. Стас ощутил ужас девчонки, оказавшейся внезапно посреди тёмного леса. Он представил, как девушка бредёт через заросли, взлохмаченная, потерявшая голос от бесполезных криков и рыданий. Колючки втыкаются в её любимые светлые джинсики и тёмную водолазку. А если она в сарафане? Ночью прохладно, насекомые! Он даже не позаботился уточнить, чтобы она была соответственно одета!

Стас выискивал в темноте какой-нибудь поворот или хотя бы тропку, но ничего подобного не было видно. Тогда он бросил автомобиль на обочине и полез прямо напролом к тому месту, где замерла точка-Дана. Он чувствовал, что ей сейчас очень-очень плохо.

– Только бы она нашлась! Только бы она нашлась! – бубнил он. – Пусть не останется со мной. Но только бы нашлась.

После бессмысленной скачки через траву и кусты, силуэты которых выхватывались лишь фонариком смартфона, Стас остановился, разглядывая точку геолокации. Она снова перемещалась, а через некоторое время стала стремительно удаляться. Видно, Дана нашла дорогу и поймала попутку. Стас, сам не понимая почему, облегченно вздохнул и повернул назад, к трассе. Она вроде бы была недалеко. Но пройдя минут пятнадцать, никуда не вышел. Кажется, лес стал глуше. Тогда Лиманский взял правее, поплутал ещё полчаса. Тогда он понял, что окончательно заблудился.

Выбрался на дорогу он только, когда рассвело. Потом еще несколько километров шёл вдоль трассы, пытаясь разыскать свой автомобиль. К счастью, на авто у него тоже была навигация через телефон. Завидя своего сине-серого друга, который казался розоватым в лучах восходящего солнца, пробивающегося сквозь верхушки деревьев, Стас чуть не заплакал. И только теперь понял, что чертовски устал. Он не в силах был уже поднять ни руку, ни ногу, кое-как завалился в салон автомобиля и отключился.

Нагнал Дану он только после полудня на стоянке, затерявшейся на просторах дороги, ведущей к М-4. Он с облегчением увидел, как девушка роется в вещах какого-то дешманского магазина. Выглядела заучка дико: на огромных каблуках, в мужской футболке, прикрывавшей куцую юбчонку, на голове – неряшливая коса, что за Даной никогда не водилось – она очень любила свои волосы, губы яркие, накрашенные невообразимым цветом, на руках – красные когти. Дана никогда так не выглядела! Но лицо её было спокойно, даже как-то кокетливо оживленно, точно она не копалась в ванночке с нижним бельём, а посещала элитный бутик. Потом к ней подошёл какой-то наглый хмырь. Не то чтобы очень высокий и необыкновенно накаченный, но по спортивной походке, впечатляющим бицепсам, и главное – непробиваемой уверенности, было ясно, что в спарринге с ним отношения выяснять не стоит.