Дар

Глава 2 Очень поверхностное знакомство, или, Нам по пути.

Глава 2

В дороге и в тюрьме всегда рождается дружба и ярче проявляются способности человека.

Лопе де Вега

Очень поверхностное знакомство.

или

Нам по пути.

Градария

Витар Иссольский

Боль выворачивала тело, разливаясь по крови и пульсируя в боку и плече. Хотелось рычать или выть в голос. Слабость и темнота в глазах, но единственная мысль, настойчиво бьющаяся в голове:

ЖИВ!

А значит Праматерь снова отказалась взять меня в свои мягкие лапы, чтобы отнести в края вечной охоты. Отчего? Недостоин? Теперь недостоин...

Осталось только скрипеть зубами и ждать, пока наша природа позволит ранам затянуться настолько, чтобы сознание вернуло картинку мира.

Ведь понять где я оказался и что делать дальше очень даже стоит, раз выжил. Вопрос еще надолго ли? А то, может рано радоваться.

Из горло все-таки прорвался предательский хрип. Жажда. Потеря крови всегда сушит тело.

Чья-то рука приподнимает голову и в рот упирается металлическое горлышко фляги, размыкая губы и даря долгожданную влагу. Жадно глотаю, давясь от нетерпения.

Легче. Начинаю оживать. Руки и ноги свободны, а значит, скорее всего рядом не враг—надо быть идиотом, чтобы не пытаться связать варда, если замыслил недоброе. А лучше бы на цепь, да потолще.

Заставляю себя распахнуть веки, чтобы увидеть, кто же рядом. Через узкую щель оставленную в традиционном одеянии филейских наемников с Верейского континента на меня смотрят большие глаза света зимних туч, что несут ливневые снега на перевалы. Внимательно смотрят, отмечая каждое движение.

Черный плат скрывает волосы и лицо, а мужской дорожный костюм хорош для долгого путешествия и вполне скрывает пол его обладателя от невнимательного взгляда. Только слишком длинные пальцы и узкое запястье, что я успеваю заметить, когда мою, до сих пор придерживаемую голову, медленно отпускают, видимо, убедившись, что я вполне способен держать ее самостоятельно.

– Рада, что вы пришли в себя, тан Иссольский. Или к вам лучше обращаться, как принято у вардов? – безупречный выговор на вардском, что удивительно. Голос мягкий с бархатными нотками. Только в глазах на миг вспыхивают серебристые искры. Вот это да! Вряд ли я ошибся, девушка непроста.

Память услужливо возвращает мне картинку последних событий. Дорогу, гибель моих сопровождающих в неизвестно кем расставленной ловушке. Погоню и засаду, от которой я уже не видел шанса уйти живым. Лишь забрать с собой побольше мерзавцев, что привыкли бить исподтишка или всем скопом. Никто из них в одиночку и нескольких секунд бы не продержался. Трусливое племя шакалов. А ещё вспомнил арбалетные болты, что неожиданно стали прореживать ряды моих врагов. И быструю тень метнувшуюся из леса, неведомого помощника, чей вклад в битву спас мою жизнь.

Пытаюсь приподняться на локтях. Тело подчиняется с болью, но позволяет принять более удобное положение. Зрительный контакт не разрываю, чувствуя, как напряжена та, что ждет моего ответа.

– Вы столь проницательны тана, либо мы с вами уже где-то пересекались? – Я обращаюсь к ней на общем, мой выговор тоже неплох. При обращении «тана», как к знатной даме, глаза моей таинственной спасительницы—а скорее всего это именно она—слегка сузились, то ли от злости, то ли от досады.

– Мне не приходилось видеть вас раньше, вер. Но ваша метка на виске не оставляет простора для догадок, – она пожимает плечами и, вероятно, улыбается, но видеть этого мне не дано. – Вопрос лишь в вашем имени. Кто же вы, один из одиннадцати мужчин относящихся к правящему роду подходящего возраста?

– Значит вы не только проницательны, но и неплохо осведомлены, тана, – я позволяю себе улыбку, хотя подозреваю, что выглядит она слегка кривой—боль ещё не отпустила. – Моё имя, вер Витар Иссольский, – моя рука машинально потянулась ко лбу—жест приветствия!

Только это оказалось ошибкой. Молниеносное движение и у моего горла изогнутый кинжал, но и моя рука успевает перехватить тонкое запястье. Хотя уверен, если бы хотела уже бы убила. – Вы ведь спасли мою жизнь, не так ли? – мой голос даже не дрогнул, невзирая на острую сталь, что давит на гортань. – А стало быть на мне долг крови, тана. Клянусь Праматерью, что я не причиню вам вреда!

Я отпускаю ее руку и жду. Пару секунд она смотрит на меня, как-будто у нее не было времени принять решение оставлять или нет меня в живых. Затем так же быстро нож исчезает, она выпрямляется и произносит как ни в чем не бывало.

– Можете звать меня Илия, третий сын правителя гор.

– Уже второй, тана. Вы, видимо, давно в пути, – горечь все же проскальзывает в голосе. Рана ещё свежа.

– Вот как...Сочувствую. Авил или Ренар?

– Авил.

– Доброй охоты в угодьях Праматери и легкого посмертия, – безукоризненно произносит она фразу прощания на моем родном языке, прикладывая руку ко лбу.

– Благодарю, тана Илия.

Авил был старшим. Сильнейший. Наследник и истинный вард. Сотни битв и личных поединков. И такая смерть...Быть зарезанным собственной любовницей во сне. Весть пришла недавно, затронув каждого. Авила любили, может не так, как отца, но все же. Только, видимо, не все. Брат оставался в стае, пока отец вел нашу армию на юг. У него не было истинной, впрочем, как и у меня с Ренаром. Хотя о чем я, нынче это вообще редкость. Отцу повезло, поэтому наш род и силен. Авил любил женщин. И вардок и человеческих...Его утром нашел слуга лежащим в постели с перерезанным горлом от уха до уха. Было странно, что хрупкая человечка так смогла. Но запах на ноже и в комнате был только ее и, разумеется, сама она пропала. Хотя и нашли девушку быстро.