Дар Близнецов

Глава 18

Ночь окутала Москву мягкой дымкой, словно сама городская тьма решила спрятать их двоих от всего мира. В маленькой квартире царила тишина, только дыхание Виктора становилось всё тяжелее, и Виола чувствовала это кожей. Она сидела рядом, прижимая его ладонь к губам, и сердце её разрывалось от страха.

— Не смотри на меня так, — прошептал он хриплым голосом. — Я не хочу, чтобы ты запомнила меня слабым.

— Замолчи, — Виола крепче сжала его пальцы. — Ты не должен скрывать свою боль — не от меня.

Слёзы застилали глаза, но вместе с ними внутри рождалась решимость. Она знала: другого выхода нет. Когда он закрыл глаза и судорожно втянул воздух, Виола наклонилась к его губам.

— Возьми мою кровь, Виктор, — её голос дрожал, но в нём звучала твёрдость. — Я сама отдаю её тебе.

Он резко распахнул глаза, полные ужаса.

— Нет… ты не понимаешь, что просишь. Это связывает навсегда. Это может навредить ребёнку...

— Отсутствие одного родителя может навредить ребёнку, поверь мне. А я уже давно твоя, это всего лишь формальность, — прошептала она. — И если ты уйдёшь… я уйду вместе с тобой.

Виктор сжал зубы, борясь с собой, но когда Виола прижала его голову к своей шее, он не выдержал. Клыки осторожно прорезали кожу, и девушка зажмурилась, не от боли — от того, как острое, горячее, почти огненное чувство разлилось по венам. Словно сама душа вырывалась навстречу его сущности.

Каждая капля, что он пил, связывала их всё крепче. И тогда произошло нечто странное: на руках Виолы проступили такие же знаки, как у Виктора, светящиеся и едва мерцающие, будто ожившие. Она ахнула, но не отстранилась. Наоборот — притянула его ближе, ощущая, как они оба начинают светиться изнутри, словно вены наполнялись не кровью, а сиянием.

Виктор поднял голову, его глаза вспыхнули серебром.

— Ты… теперь часть меня, — выдохнул он.

— А ты — часть меня, — ответила она.

Слова были лишними. Их тела нашли друг друга, жадные, но бережные одновременно. Это была не просто близость — это было соединение душ, отчаянная клятва быть вместе, несмотря ни на что. Она чувствовала, как каждая его дрожь откликается в ней, как каждый её вздох становится его дыханием. Они были одним целым, продолжением друг друга, и в этом было блаженство.

Когда всё закончилось, они лежали, прижавшись, всё ещё окружённые едва заметным сиянием. Виола провела рукой по его груди и впервые за долгое время ощутила покой.

— Я никогда не отпущу тебя, — прошептала она, уткнувшись в его плечо.

— И я, — он улыбнулся едва заметно и закрыл глаза. — Даже смерть не посмеет нас разлучить.

Утро принесло мягкий свет сквозь занавески. Виола проснулась, лениво перевернувшись на другой бок. Простыня хранила тепло их ночи, и на губах её играла улыбка. Рядом подушка была уже пустой, но на тумбочке лежала записка.

«Любимая, я ушёл за кофе и круассанами. Вернусь быстро. Твой В.»

Она взяла листок, прижала к сердцу и снова растянулась на кровати. В её теле было лёгкое томление, но вместе с ним — ощущение силы. Внутри неё теперь жил плод их с Виктором любви.

Виктор шагал по улицам Москвы с тем самым редким чувством лёгкости, которое не испытывал десятилетиями. Он держал в руках телефон, собираясь заказать кофе, когда внезапно услышал знакомый голос.

— Не думал, что ты умеешь улыбаться.

Виктор обернулся — и замер. Перед ним стоял Стефан. Как всегда безупречный: строгий костюм, руки в карманах, взгляд спокойный, но за ним скрывался шторм.

— Стефан, — Виктор нахмурился. — Что ты здесь делаешь?

— То же, что и ты всю жизнь, — оригинал криво усмехнулся. — Стараюсь выжить.

Они стояли друг напротив друга. Между ними всегда было слишком много молчания и боли.

— Я… всегда чувствовал тебя. Всегда точно знал где ты. Всегда знал, что ты чувствуешь, — признался Стефан после паузы. — хотя и делал вид, что ненавижу. Я нарочно отталкивал тебя, потому что боялся… боюсь до сих пор.

Виктор молчал, обида сжала горло.

— Ты выглядишь хуже, чем я ожидал, — добавил Стефан мягче. — Но если ты всё ещё жив, значит, нам есть за что бороться.

— Нам? — слегка раздражённо спросил Виктор.

— Прости. Я не должен был быть среди тех, кто называл тебя полукровкой. Не должен был усложнять тебе жизнь, ведь ты самый близкий для меня…

— Прощаю, — Виктору были не нужны все эти слова, он ждал одного единственного. И услышал: «близкий». Теперь у него есть брат и возлюбленная, а скоро будет дочь.

Виктор опустил глаза. На секунду перед ним вспыхнул образ Виолы — её глаза, её руки, её голос.

— Пойдём, — прошептал он, забирая свой заказ.

Когда они вошли в квартиру вместе, Виола напряглась. Увидев Стефана, она сделала шаг назад.

— Спокойно, — Виктор поднял ладонь. — Всё хорошо. Он не враг.

Стефан посмотрел на девушку долгим, внимательным взглядом, словно видел её впервые.

— Я не причиню тебе зла, — тихо сказал он. — Мы пришли говорить о спасении твоего отца.

Трое сели за стол. В воздухе висело напряжение. Каждый предлагал свой план: Виктор говорил о скрытых путях, Виола — о помощи людей, Стефан — о прямой атаке. Их голоса пересекались, спорили, искали точку опоры.

Но вдруг Виола резко побледнела. Запах кофе, который Виктор поставил на стол, ударил в нос, и её замутило. Она прижала ладонь к губам.

— Ви? — Виктор вскочил к ней.

Стефан прищурился. Его взгляд метнулся от девушки к брату.

— Неужели?.. — недоверчиво спросил он.

Виктор замер. Потом медленно положил руку на живот Виолы, и в глазах вампира вспыхнуло то самое серебро.

— Она беременна, — сказал он так, словно сам едва верил в это.

Мгновение тишины. А потом Стефан рассмеялся — по-настоящему, от души, впервые за многие годы.

— Это чудо… — он обнял Виктора и затораторил, — Ты слышишь? Это идеальное стечение обстоятельств! Нужно позвонить главе Совета и сообщить…

— Нет! — почти хором закричали будущие родители.