Дар Богов. Бунтарка из другого мира

Глава 4

– Быть может, сначала зайдешь в дом, согреешься? – участливо предложил он, – В общем доме всегда холодно…

– Холодно? Почему? – удивленно спросила, повернувшись в его сторону, – У них разве нет дров?

– Есть, но им приходится беречь дрова. Весна у нас затяжная и холодная, а запасов дров не так уж и много. Никто не станет помогать в ущерб своей семье, – равнодушно произнес он.

– Я…

– Торнаг, сынок, ты вернулся! А где жа невеста твоя? – я даже опомнится не успела, как меня с силой развернули, и я увидела перед собой седовласую женщину, судя по всему, мать моего «жениха», – А энто кто?

Однако… Они все здесь такие «гостеприимные»?

Женщина перевела требовательный взгляд на сына, кутаясь в накинутую на плечи шубейку.

– Работница чоли новая? Так у нас хватат, помощников -то, – снова повернулась ко мне, – а эта болезная вся, какая из нее помощница -то?

– Инига, вернись в дом, – приказным тоном произнес Торнаг и как ни странно, женщина тут же подчинилась, засеменив в сторону дома.

– Это у вас тут так принято, к матери обращаться по имени? – проследив за ней взглядом, спросила у мужчины.

– Инига моя кормилица, – потемнел лицом «жених», то ли мой упрек пришелся ему не по вкусу, то ли мои слова задели в нем неприятные воспоминания.

– Так чего, не передумала идти в общий дом? – вырвал меня из размышлений голос мужчины.

– Не передумала, – твердо заявила, подняв на него уверенный взгляд.

Сомневаюсь, что в этом доме мне будут рады. Я, собственно, не планировала здесь останавливаться, а после встречи с Инигой и подавно. Судя по ее поведению, она не потерпит в этом доме рядом с собой еще одну хозяйку, я даже была рада, что Торнаг отказался от меня, как от жены. Не хотелось бы начинать новую жизнь под гнетом его кормилицы.

Уверена, она считает, что не родилась еще та, что подойдет ее мальчику.

Общий дом, куда мы с мужчиной отправились пешком, находился удаленно от самого поселения. Огороженный высоким плетнем, который, судя по всему, должен был защищать жильцов от диких зверей.

По словам Торнага, этот дом раньше принадлежал травнице, потому и был расположен практически у самого леса. Он был сложен из камня, и я была уверена, что там всегда холодно, хотя, судя по тому, что я не мерзла, пробыв на улице уже довольно долго, замерзнуть в доме мне тоже не грозит.

– Хозяева, светлого утра, – открыв скрипучую тяжелую дверь и впустив меня в дом, пробасил Торнаг.

– И табе не хворать, – на встречу нам вышел высокий старик, в старом тулупе. Его седые волосы были заплетены в две косицы у висков, а лицо украшала длинная седая борода.

Вообще, я бы не рискнула назвать его стариком, он был еще довольно крепок. Но по словам Торнага, Одаг считался уже стариком.

За его спиной я заметила несколько женщин, а ребятня, словно горошины из стручка высыпали перед ним. На них тоже были потертые тулупчики, сшитые из кусков шкур мехом внутрь. Все были в обуви, формой похожей на калоши, скорее всего самошитые.

– Вот, привел вам помощницу, – произнес Торнаг, кивком указав на меня, пока я во все глаза смотрела на незнакомцев.

Дети тоже смотрели на меня не менее удивленно, а вот женщины подозрительно.

– Помощницу? Али нахлебницу? – выдал старик, прищурившись, рассматривая меня.

– Одаг, разве поселение вам не помогает? – строго спросил Торнаг, а старик только цыкнул недовольно на его слова.

– Помогает, – нехотя согласился, – Вона Ергин давеча ногу кабана припер. Как думашь, одной ноги на всю ораву насколь хватит? А тут еще один рот.

– А Дануг, разве не дал свою часть добычи? – нахмурился Торнаг.

– Дал, а как жеж… Да, токма когда энто было, – покачал головой старик.

Из разговора я поняла, что охотники поселения обязаны отдавать малую часть добычи в общий дом. Но часть эта настолько мала, что ее хватает всего на несколько дней. И пока семьи охотников обеспечены мясом, в этом доме люди живут впроголодь.

К тому же, сейчас весна и охотникам проще нарваться на хищника, чем на добычу. Потому охотятся в это время года не часто.

То есть, получается, они сидят и ждут милости от мужчин вместо того, чтобы взять все в свои руки? Ясное дело, никто из женщин, впрочем, как и я сама, не умеют охотиться, например, на кабана или оленя, но ведь в лесу, я уверена, есть и другая живность, поменьше.

– А помимо мяса вы что едите? – подала я голос.

– Корешками, да травками, что с осени собрали, – робко ответила мне одна из женщин с рыжими, как пламя волосами.

Она была моложе остальных и на руках держала малыша лет двух-трех. Мальчик это был или девочка, я не могла понять. У всех детей были длинные волосы, заплетенные в косы.

Детей, что были постарше, уже можно было различить по половому признаку, однако, у всех местных мужчин, волосы были заплетены в косы у висков, а вот у мальчиков нет. Судя по всему, это позволялось лишь с определенного возраста или же было чем -то вроде принадлежности к мужскому занятию.

Воины или охотники, вроде того. Поэтому все дети носили одну или две косы сзади. А вот у малыша, рыжие волосы были распущены, возможно, потому что были недостаточно длинными, чтобы заплести хоть какую -нибудь косу.

– А молоко? У вас нет коровы или козы? – удивилась я.

– И откеда ты такая умная взялася? – услышала старческий голос, как оказалось, одной из старух, – Энто где жа видано, животину – то в зиму оставлять?

– Забивают животинку по осени, – подала голос другая старуха, поменьше росточком, – Птица и то редко до весны не доживает.

– Всю? Совсем всю забивают? – не отставала я, – Так, а где вы скотину берете весной? – мне не давало покоя мысль о жизни без молочных продуктов.

– Мы - то? – ткнул в себя пальцем старик, – Мы - то нигде. Нету у нас скотины. А у соседей, ежели в теплой пристройке-то оставят, глядишь и доживет до весны, а там и приплод принесет.

Значит, все-таки скотина имеется, не у всех, но есть.