Дар для снежного бога

Глава 5

Ее не сразу повезли на капище, хотя Есея уже приготовилась к тому, что ее как телку отвезут и привяжут к огромному серому камню куда обычно привязывали дары для Бога. Она поёжилась в своём полушубке и усмехнулась, в такой мороз может и не дождаться Бога, достанется ему мертвая девица.

Страха не было, а какой смысл плакать или умолять, она для них всего лишь подарок для снежного Бога и им глубоко безразлично, что она чувствует.

Привезли в огромную избу стоящую за деревней, кажется именно здесь собирались волхвы для своих ритуалов, но сейчас у очага сидели две женщины из деревни.

Они с опаской посмотрели на девушку, словно та могла их одним взглядом покалечить или была какой-то заразной.

Старший толкнул ее в спину так, что она пролетела почти через всю комнату.

— Готовьте!

Женщины сразу же засуетились, вытащили огромную лохань и подвесили над огнём чан с водой.

Одна, которая была помоложе проворчала:

— Что ты с ведьминским отродьем возишься, можно и в холодной воде помыть, чай не княжна.

— Ну тебя Вайка, застудиться же.

— А чего ее беречь? — удивилась та. — Все едино после двух лун погибнет, какая разница? Только мороки нам больше.

— Уважение прояви и рот свой закрой, а то неровен час жабы из него запрыгают.

Есея с благодарностью посмотрела на старшую. Та печально улыбнулась глядя на неё.

— Не слушай ее, злая она, на весь белый свет злая. Есть хочешь?

А какой смысл есть, если все равно скоро она отправиться к матери?

Девушка отрицательно помотала головой.

— Не придумывай, а то так неровен час и до завтра в беспамятство упадёшь. Зачем Карачуну такой дар?

— Ему все равно чьи кости в пепел превращать — снова вставила своё слово Вайка.

— Типун тебя на язык. А может помилует он ее, вон какая красота, как изо льда кожа, волос чёрный, жалко ее.

— Себя пожалей, вон, морозы крепчают, сердиться на нас Бог.

— Ничего, скоро весна, Ярило в полную силу войдёт и закончатся морозы. Будет снова лето, цветы, грибы, да ягоды.

— Ага, а пока они будут, так я последнего ребёнка потеряю.

— Твоя вина, что младенчик вечным сном уснул, проспала и очаг вовремя не затопила.

Вайка взвилась как ненормальная:

— Конечно моя, я же не как вон эта, с белыми ручками, сижу да вышиваю, я пока скотину уберу уже и сил нет.

— Ну тебя! — махнула рукой старшая. — Ты на каждое слово свой ответ имеешь.

Она снова повернулась к Есее:

— Садись за стол, молока налью, да хлеба дам.

Девушка не стала спорить, может и вправду лучше ей такой никчёмной на жертву отправиться? Все может ещё кто не погибнет. Уж больно жалко стало ей младенчика.

Пока ела, на улице совсем стемнело, женщины зажгли фитили, налили лохань и стали ее раздевать. Девушка сжалась в комок, никогда она ещё обнаженной не стояла перед чужими людьми, страшно и стыдно. Все пыталась прикрыться, да увернуться от рук.

Ее омыли, расчесали и положили в тёплую кровать.

Она словно одеревенела, замерла прислушиваясь к гулкой тишине.

Старшая затянула песню прося природу сжалиться над ними и торгуясь с невидимыми Богами, молодая тут же подхватила ее и два голоса заглушили пустоту в избе.

Сон не шел, может и к лучшему, она хоть успеет насладиться последними днями когда дышит.

— Можно мне на звёзды полюбоваться? — мысль словно молния мелькнула в ее голове.

А ведь больше она их не увидит.

— Не пускай! — огрызнулась Вайка. — мерзнуть ещё из-за неё.

Старшая встала и шикнула на неё:

— Сиди, сама схожу.

Подала шубу и валенки.

— Только не дури.

— Как это?

— Бежать не думай, все равно до дому не доберёшься, замёрзнешь, а мне мороки больше.

— Я и не хотела, просто посмотреть, попрощаться хочу.

В ее голосе было столько безисходности, что на глаза женщины накатили слёзы. Жалко стало, молодая ведь ещё совсем, жизни не видела.

Утром в избу пришёл один из волхвов, принёс красивые одежды да соболиную шубу:

— Наряжайте, да поторопитесь, нам как раз день ехать до места, там переночуем и с первыми лучами солнца отдадим деву ее новому хозяину.

Женщины молча подхватились и кинулись исполнять приказ.

Нарядили в красный сарафан, заплели косы и даже венок из сухих цветов на голову одели.

— Эх, жалко шуба пропадёт вместе с ней — снова взялась за своё Вайка.

— Ты не шубу жалей, а шкуру свою, а то ведь скажу старшему, он ее и спустит.

Та поджала губы и больше ничего не сказала.

Вскоре за ней пришли, посадили в огромные сани запряженные двумя вороными конями и покатил по накатанной дороге. Видимо часто они на капище ездят, раз след не замело…