Дар Древнего короля

Глава 10

В итоге продукты я не купила, так еще и домой к условленному времени не успела. И стоило мне приблизиться к хижине, как сестра преградила путь.

— Ты опоздала, — сообщила она и сложила руки на груди.

— Знаю, — угрюмо ответила я.

Выжатая и измученная, я хотела лишь уединения и покоя, а не выволочку, словно я непослушный ребенок.

— Из-за тебя все планы псу под хвост, — возмутилась сестра и еле успела поймать пустую тряпичную сумку, которую я ей швырнула.

— Мне нужно побыть одной.

— Рей!

Сестра схватила меня за ушибленную руку, когда я попыталась пройти мимо, и предплечье пронзила острая боль. Словно по щелчку в ушах опять поднялся гул, а к горлу подступила паника. Только не здесь… Только не опять!

— Эр-рма. — процедила я сквозь стиснутые зубы. — Не сейчас…

Сестра вздрогнула и окинула меня удивленным взглядом, а я высвободилась из ее цепких пальцев и быстро пошагала в лес, надеялась поскорее скрыться — забиться среди каких-нибудь корней, точно затравленный зверь, — прежде чем снова сойду с ума. И пока я шла, шум в голове то нарастал, то ослабевал.

— Да что ж такое-то… — прошипела я, надеясь, что здесь сестра меня уже не услышит.

Запустила пальцы здоровой руки в волосы и прижалась лбом к стволу осины. Я сделала несколько глубоких вдохов, впитывая в себя аромат чуть влажной коры, пока жужжание не сменилось свистом, который начал медленно стихать, точно звон колокола. После чего вздохнула еще раз и прислонилась к шершавому стволу.

— Тише-тише... — заговорила я сама с собой и посмотрела вверх, где слегка покачивались кроны деревьев на фоне синего неба. — Слышишь, Рей? Птицы поют.

Синицы, жаворонки, клесты озорно щебетали. Соловьи заливались так, словно жили последний день, а сойки старательно передразнивали своих пернатых собратьев. Я закрыла глаза и медленно опустилась на землю, погружаясь в их музыку. Почувствовала, как становится легче, и, когда полностью расслабилась, услышала шелест шагов.

Я быстро узнала, кто ко мне приближался, поэтому не стала открывать глаза.

— Рей.

Рядом со мной села Эрма.

— Что случилось?

Давно я не слышала в ее голосе такой тревоги. Наверное, в последний раз — больше года назад, когда меня свалила сильная лихорадка. Тогда Вайя и Эльма ушли на границу, а Эрма осталась следить за моим здоровьем.

Она выхаживала меня, сидела со мной днями и ночами. Готовила, убирала, стирала, следила за нашей безопасностью и слушала мое дыхание да биение сердца, пока я блуждала в дурмане лихорадки и лекарств. И пусть смутно, но я до сих пор помнила, как вечерами, когда было темно, а на полке рядом трещала свеча, сестра сжимала мою руку и шептала молитвы Древнему королю.

— Рей, — вновь произнесла она, не дождавшись моего ответа. — Расскажи, что случилось.

Я болезненно поморщилась, когда звон в голове на мгновение вернулся, а потом резко смолк.

— Не знаю, — честно ответила я и повторила тише: — Не знаю...

— Рей, — серьезно произнесла сестра. — Я, конечно, не Вайя, но мне тоже можно доверять.

Я открыла глаза и посмотрела на Эрму. Она сидела рядом, хмурила светлые брови и слишком яростно теребила в пальцах травинку. Наверняка прислушивалась к моему сердцебиению, чтобы лучше меня понять. И пусть у нее не было дара, как у Вайи, — чувствовать чужие эмоции, — она все равно пыталась… Отчего мне стало стыдно за свой страх во всем ей признаться.

Эрма права: пусть мы не слишком ладили, но не были чужими людьми и друг друга любили. Я могла признаться ей в чем угодно, но вот признаться самой себе, что чуть не навредила Яру, Вэлу и Данис… Да еще вслух!

— В поселении случилось… странное, — все-таки начала я после затяжного молчания. Сделала глубокий вдох и выпалила:— Эрма, а что, если мой дар опасен?

— Опасен? — удивилась сестра.

Я тяжело сглотнула и кивнула, после чего рассказала ей все, что произошло в поселении. О живом разрушителе. О припадке, похожем на тот, что случился в лесу. О драке. И надо сказать, сестра стойко принимала все новости: лишь ее светлые брови иногда приподнимались или хмурились, отражая ее мысли. Пока я не рассказала о предложении асигнаторов к ним присоединиться.

— Отказалась?

Сухие ветки громко хрустнули под ее ногами, когда она резко вскочила. Щеки Эрмы заалели, а зеленые глаза грозно сверкнули.

— Совсем с ума сошла? Ты могла выбраться отсюда, Рей! Из этого…

Она со злостью пнула бугорок мха, отчего тот разлетелся кусками по траве, и прорычала:

— …заточения!

Такой реакции я точно не ожидала, потому что сколько помнила, Эрма всегда нелестно отзывалась об асигнаторах. Говорила, лучше жабу дохлую съест, чем к ним присоединится. А тут…

Я тоже поднялась на ноги.

— Могла, но…

— Что «но»? — крикнула она. — Захотела сгинуть? Здесь? С нами?!

От ее голоса птицы взмыли в небо и возмущенно зашумели, а я сильнее стиснула кулаки и спокойно произнесла:

— Да. Я решила остаться с тобой, Вайей и Эльмой — с моей семьей. И ты прекрасно понимаешь мое решение.

— Истин тебя побери… — выругалась Эрма и отвернулась.

Перед ее выпуском из Школы ловцов прошел слух, будто ей тоже предлагали присоединиться к асигнаторам. Дар Эрмы — чуткий слух — очень редкий и полезный, но сестра ушла следом за Вайей на границу и ни разу не обмолвилась об асигнаторах. Сейчас же она выглядела напряженной и долго молчала. Но, постепенно совладав с эмоциями, оглянулась и уже спокойнее произнесла:

— Понимаю. Но мама с папой хотели бы, чтобы ты ушла.

Я вздрогнула. Пусть наши родители давно умерли, но сердце еще помнило детскую скорбь. Печальную весть нам принес дедушка Данис — Матин. В письме он рассказал, что отец скончался сразу, как только оказался возле ворот поселения, однако успел принести маму живой.

Матин старался ее выходить. Надеялся, что у него получится спасти хотя бы одного ловца, но раны оказались слишком серьезными, и она умерла, на неделю пережив папу. В бреду мама все время повторяла одно и то же имя: Дамор, и никто не знал, кто этот человек. Ни Матин, ни стражи, ни простые жители, сколько бы мы их ни расспрашивали.