Дар или проклятие?

Безумие - следствие поломанного внутреннего мира

Как только способность восстановилась, я смог увидеть ужас окружающей меня обстановки: пол, присыпанный штукатуркой, сломанные стены, разбитые крыши, опрокинутые кровати, но самое страшное – мертвые тела моих бывших друзей и товарищей.

 Они были разбросаны повсюду: на полу, на обломках стен…

Запах гнилой плоти, уже сильно выветрившийся, ударил в нос и на глазах почти мгновенно появились слёзы. Широкими прыжками перемахнув через мешающийся фрагмент крыши, я оказался на улице, но зрелище внешнего мира оказалось лишь ещё ужаснее внутреннего: здесь тела уже не просто валялись, они были «аккуратно» развешаны по столбам, крестам, кое-где виднелись и оголённые кости сожженных людей.

 Многих из них я знал, это не игра…

Мои первые шаги по мёртвому полю отзывались болью в душе и сердце, но спокойствие потихоньку отбирало простор для чувств и вскоре мне стало казаться, что ничего страшного и нет.

 Я вышел достаточно, чтобы увидеть тех, на чьих руках лежал ныне грех. Они были счастливы, они шутили, пили и всячески старались выделиться перед дамами, что пришли сюда же.

 Свои ноги я направил к этим людям, чтобы узнать из-за чего, что их подвигло, зачем? Чем ближе я подходил к лагерю, тем сильнее я чувствовал знакомоё ощущение, как будто я что-то это уже видел, как будто это мои друзья.

 Мои ощущения никогда не были столь яркими, как в тот момент борьбы между интуицией и здравым умом. Но стоило лишь ощущению лишь на чуть-чуть сдвинуть одеяло к себе, как во мне что-то оборвалось…

 Дальнейшие шаги мои были тверды, мысли пропали, но обострились чувства. Стоило мне подойти к костру, как я пнул лежащего на песке и потерял нить будущего…

-- Эй, феодал, ты чего застыл? Поспать, что ли, забыл?

 Сзади меня послышались смешки, тут кто-то меня резко взял под руку и увёл по дальше от столь весёлой компании.

-- Что ты опять видел?

-- А, чего?

-- Что ты видел, очнись, это важно может быть! – говорившая была весьма симпатична, но моё сердца оказалось кем-то занято.

-- А зачем говорить? Вы итак знаете, что умрёте, да и если что-то менять, может случиться что-нибудь похуже.

 Ноги меня резко увели от этой любопытной дамы, и повели к промышленному реактору. Лишь стоило мне коснуться перил, как моё тело рывком оказалось на той стороне. Подо мной гудел огромный пропеллер, но мой взгляд был устремлён на одну женщину, что так сильно, должно быть, меня просила обратно перелезть.

 Ух, как же холодно, да ещё и снег идёт.

-- Эй, Серёж, ты не знаешь, сколько нам ещё тут торчать?

-- Как скажут, друг, как скажут.

 Метель начала усиливаться, скоро ничего видно не будет, как же холодно и скучно стоять тут. Хоть бы что произошло!

 Резкая вспышка, как ножом, прошлась по глазам, и что-то сильно ударило по мне, а после послышался громкий свист и удар такой силы, что снег посшибало с земли.

 Лишь стоило убрать с себя пушистый предмет, как я увидел всё: и наш горящий штаб, и идущих солдат, со стороны замёршего озера, и тучи вертолётов.

 Но недолго мне удалось наблюдать за противником, резкая боль в районе шеи и моё бедное тело заваливается на бок, а я смог, наконец, понять, что мне так мешало ходить: на спине у меня рюкзак весил не на трёх лямках, а лишь на двух, видно друзья решили подшутить…

 Ветер, бьющий в моё лицо, очень неприятный, но всё-таки он позволяет лишь на миг понять, что ещё шаг и я могу сорваться в пучину.

 Меня подхватывают сзади и уносят далеко от той самой пучины. Вперёд ногами моё тело выносят из производства.

 В комнату со странными людьми: они в белых халатах, но никто из них не похож на врача, скорее на палача. Меня положили на стол и привязали верёвками.

-- Как жаль, что и этот сорвался…

-- Эх, что-то много испытуемых рано решили покинуть мир сознания. Надо это прекращать, а то получиться, что нет ни одного готового подсознания.

-- Ну, ничего, есть ещё две сотни, так что можно не беспокоиться, пока.

 Опять меня вносят в кабинет медиков, но на этот раз в них чувствуется то самое медицинское начало, а не военное. Меня укладывают на кровать и аккуратно привязывают к ней.

-- Успокойся, что с тобой? Ты себя очень странно ведёшь! Весь город переживает.

-- Со мной что, ха-ха-ха, что с вами, с вашими врагами, почему вы не видите, что вы лишь жалкие палачи, как и ваши противники?

 Палящее солнце, безумно жёсткий песок и множество существ в округе. Ненавижу пустоши, а в особенности те, в которых мне предстоит помогать человеку.

 Ноги опять ослушались мозга и понесли меня к яркой точке на горизонте. Вскоре показался город, что возвели на песках, но люди здесь не способны ничего сделать с нашествиями страшных монстров. Этот  город уже трижды был разрушен, какие же они мелочные и глупые.

 Мир резко сжался и я уже стоял около странного типа, от которого так и веяло уверенностью. Ноги подкосились и позволили принять самую лучшую для нынешней ситуации позу.

-- Ты кем хоть будешь?

 Мой рот решил отвечать без действий со стороны мозга, который вновь решил полностью отключиться.

-- Я Богдан, а ты получается ярый.

-- Догадливый малый. Я думаю, ты уже понял, что я не желаю зла никому из вас?

-- Хм, конечно понял, но мне и не было повода тебя сдавать, если ты осмелился что-то украсть у ночной лиги, то ты, либо слишком сильный, либо жутко глупый.

-- Да уж, дети пошли уж через чур умными…

-- Иди, а то скоро смена постов, а новые будут более бдительными.

-- Ребёнок даёт советы взрослому, хех, вот и становись сильнее.

 Мир опять сжался, чтобы я оказался там, где опять должен пройти этот человек. Мир вновь мигнул и стража начала падать, засыпая прямо во время падения.