Дар небес

Дар небес

Никто из домашних не знал, что Настя убегает далеко в лес. Близкие пришли бы в ужас, если бы им стало это известно. Восьмилетний ребенок и лес, в который даже взрослые стараются не ходить в одиночку.

И дело не только в опасностях, которые известны всем. Мало ли их – этих опасностей?

То - как струйка черной воды - скользнет мимо самых ног гадюка, или вопьется в нежную кожу оголодавший клещ, или блеснет глазами из чащобы матерый волк.

Недаром все чаще между взрослыми шли разговоры, что насиженное место нужно бросать. Переселяться отсюда – и куда подальше.

Бросать вместе с домами, где росли еще деды и прадеды. Когда-то село это возникло именно потому, что тут была глушь, и просто так сюда не добраться. Оттого и стали селиться тут беглые крестьяне, не сумевшие и не пожелавшие смириться с жестоким произволом своих хозяев-помещиков.

Почему выбрали они именно этот край?

Согласно легенде, в которую до сих пор свято верили все местные жители – тут сама природа была за них. Возьмись кто их преследовать, дорога закружила бы погоню, сбила с пути – дай Бог хоть куда-нибудь к людям выбраться – о том, чтобы захватить беглых, речь уже не шла.

Тем же, кто нашел приют в глухих местах, кто срубил тут первые избы – не грозил голод. Были вокруг и родники, и небольшие речушки, леса изобиловали грибами, ягодами и дичью, хорош был и улов.

И обязательно в каждом поколении находилась знахарка, лечившая целебными травами, заговорами и молитвами.

А еще в лесу было Озеро. О котором говорили только так, с почтительностью приглушив голос. Водоем с кристально чистой водой - причем она и зимой не замерзала - исцелял многие болезни. Вода очищала кожу, заживляла раны, восстанавливала силы.

И уж это - точно не легенда. Каждый житель села мог бы вспомнить несколько случаев, когда их земляк выздоровел – окунувшись в Озеро, или напившись воды из него.

Подойти к Озеру можно было лишь в одном месте. Вокруг – берега топкие, густо заросшие камышом. Людям Озеро дозволило единственный вход – и там были специальные мостки.

Говорили – и это были уже совсем глухие слухи, которые никто не проверял, что вода в Озере целебна потому, что родник, питающий его, берет начало в заповедном месте. Лежит, дескать, там камень, а из-под него бьет ручеек. И именно камень наделяет воду особой силой.

Только людям заповедано приближаться к камню. Даже отчаянные мальчишки, каждый из которых проходит возраст, когда с головой не дружат, не осмеливались пуститься на розыски.

История Насти тут стояла особняком. Будучи еще совсем маленькой, лет трех от роду, девочка тяжело заболела. Старая знахарка говорила, что она не выживет, и велела матери смириться с неизбежным – скоро на невеликом сельском кладбище появится еще одна могила.

Но Настя именно с этого времени и начала помнить себя. И после не могла забыть разговор матери с отцом - в глубокой ночи. Мать требовала у отца, чтобы он отнес дочку к тому самому заповедному камню

- Отнеси и оставь ее там. А сам уйди и будь неподалеку. Что-то одно случится. Или Настя умрет или выздоровеет.

- Но ведь нельзя никому…, - возражал отец.

- Ее душа и так сейчас бродит между мирами. Пойми, другого средства нет. Разве иначе я послала бы тебя…

Помнила Настя и то, как отец завернул ее в старую шубу, и началась бесконечно долгая дорога. Сначала к озеру. Потом они вдвоем плыли на лодке, а дальше отец нес ее на руках. Насте не было страшно, она смотрела на небо, где сияли звезды и думала о том, что скоро сама станет еще одной звездочкой. Как ни мало понимала она в то время, а все-таки уразумела, что скоро ей предстоит навсегда расстаться с родителями и уйти к Богу, а добрый Создатель сделает ее звездой на небе.

Когда отец положил ее на землю у большого, заросшего мхом камня, Настя огорчилась. На руках было… как в колыбели. Мягко покачивало. На земле лежать было жестко, не спасала и шуба.

А потом Настя, наверное, заснула, потому что, когда она открыла глаза, над ней наклонился мальчик. Было ему лет двенадцать, а может, целых пятнадцать – он был не так уж высок ростом, только глаза… синие и такие мудрые, словно этот мальчик видел уже все на свете.

В те минуты Настя ясно видела, что мальчика окружает сияние. Она решила, что уже умерла, и это, оказывается, не больно и не страшно. Наверное, и она скоро начнет вот так же сиять. Настя скосила глаза на свою руку, но рука была самая обыкновенная, исхудавшая от болезни.

Мальчик смотрел на нее с бесконечным участием, а потом погладил по голове, и Настя заснула – так глубоко и крепко, как не спала никогда. Проснулась она уже дома – никакой болезни не было и в помине. Когда же она стала спрашивать о ночном путешествии и о мальчике, все смотрели на нее с таким видом, точно ей это все приснилось, и она – грёзы свои, порождение сна - принимает за реальность.

С тех пор Настя больше никогда ничем не болела. А когда девочка подросла и стали отпускать ее к подружкам – немудреные игры ее не забавляли. И как-то так получалось, если Настя пропадала с глаз, то найти ее можно было где-то на окраине села, на границе с лесом.

Лес вокруг был темный, еловый. Старые ели росли так густо, что не пробивалось меж ними света, и на земле лежала одна только хвоя. Не росло тут ничего, кроме грибов. Насте все казалось, что тут, в глухом этом месте – волшебный мальчик подаст о себе какую-то весточку.