Дар: некромантия

Глава 29. Огричи

Ни после уроков, ни на следующий день Лисса не пошла к Валерьяну.

Больно надо. Своих дел хватает.

Злилась на него за то, что утаил от нее правду. Не понимала, почему скрыл. Она же могла помочь.

Сконцентрировалась на своих нуждах в первую очередь. Нужно было найти подработку, денег было катастрофически мало. Но где? Обычно заработать можно было в близлежащих деревнях и селах, и в таверне. В таверну теперь не скоро пустят, а в поселение можно было наведаться. Туда Лисса и направилась, забежав перед этим на кухню и выпросив кусочек не печенья, так булочки.

В конюшне ее встретил труп лошади: лежащая в неестественно-изогнутой позе на спине с торчащими копытами, вся в грязи и слепнях, при ее приближении, вдруг открыла один глаз и уставилась на наглую рыжеволосую девицу, осмелившуюся потревожить ее сиятельство. Лисса помахала булочкой из стороны в сторону, показывая, что не просто так достопочтимую соизволила потревожить, а ввиду принесенного ранее обещанного ею десерта. Глаз проводил десерт по той же траектории и, видимо пошел будить второй, потому что сначала он захлопнулся, а через секунду открылись уже оба. Лошадка медленно, но верно начала принимать нормальную форму коня, выгибаясь, изворачиваясь так, что кости трещали, и через минуту той даже удалось отогнать всех мух и слепней и даже чуть-чуть почиститься о стенку стойла.

Скормив булочку, Лисса вывела ту наружу, почистила скребком и щеткой, заодно немного понудев, что Одуванка могла бы и не зарываться в землю при необходимости. Почему-то имя Одуванка ей пришло на ум, когда она ее отчитывала .. так и оставила.

- Ну что, будешь Одуванкой? – уточнила напоследок у госпожи лошади.

Та пожевывала кусок земли с копыта и фыркнула. Видимо, это было согласием. Надев на нее кое-как уздечку, - та отказывалась открывать рот и на уговоры не поддавалась, пока Лисса не сообразила надавить пальцами на основание рта и тот сам приоткрылся, а она быстро впихнула железяку на место. Радуясь победе, девушка накрыла круп попоной, затем потником, все закрепила и накинула седло.

Оставалось всего ничего: продеть подпругу в петли попоны и обернуть закрепы вокруг ремней, а затем закрепить подпругу. Здесь она провозилась еще минут тридцать. Одуванка навстречу ей идти не хотела, все время норовила улизнуть, отходила, брыкалась, пару раз скинув тяжелое седло с потником.

И вот, наконец, лошадь была оседлана и девушка счастливо забралась на нее и направила к ближайшей деревне Огричи.

Деревня так называлась не потому что огры ее раньше населяли, а потому что образовалась она на месте бывшего имения семьи Огричей, которая поселилась подальше от всех в глуши, в надежде скрыть у детей отличительные способности в виде длинных клыков. Тогда шла 3-летняя война людей с вампирами и король казнил каждого третьего за пособничество, достаточно было лишь доноса или слуха. Суды на тот момент уже не действовали, солдаты забирали всех несогласных на войну, остальные голодали, отдавая больше половины запасов в пользу армии. Людей совсем не хватало, но на мировую король идти не соглашался. Так бы и умерли все, если бы короля в итоге не убила бы собственная мать. Прекрасно понимая, что истребление человеческой расы на самом пике и вампиры одерживают верх, она совершила переворот, чтобы спасти тех, кто остался.

На одного вампира тогда приходилось до пяти человек на поле боя, и если изначально количество людей было с хорошим перевесом, то потом армии сравнялись, а через год вампиров стало больше. Причем вампиры сами неоднократно предлагали мировую на выгодных для них условиях, сами желая остановить это кровопролитие. Король Иоз Первый предпочитал остаться без армии и поданных, чем согласиться на чьи-либо условия. Он заявлял, что люди в этой войне идут до конца. Его мать, совершившая переворот и взошедшая сразу на трон, первым делом остановила эту войну, согласившись на все репарации. Только тогда люди вздохнули полной грудью. Только тогда началась новая жизнь у всех и образовалась новая деревенька Огричи на месте единственно выжившей в округе одной единственной семьи, которая впоследствии кого-то приютила, с кем-то породнилась, постепенно расширяя свои границы.

Доехав до деревни без происшествий, но как-то уж очень быстро, быстрее чем обычно, Лисса постучала в окно ближайшей избушки с вопросом о наличии какой-либо работенки. Вопреки привычному гулу и большому количеству ребятни у дороги, сегодня не было ни души. Будто вся деревня вымерла.

Если бы не седая сморщенная старуха, проворно высунувшаяся из окна и сообщившая своим видом, что все-таки не все вымерли, Лисса бы поспешила уехать.

- Тама живет моя сестрица, ей нужна помощь, - тыкнула морщинистой рукой в самый конец села.

По наводке доехала за пять минут, спешившись у крайнего дома.

- Кому тут помощь нужна была? – закричала она на всю улицу, выискивая живых.

Через некоторое время к ней вышла поеденная жизнью и каким-то диким зверем собака, лениво посмотрела на нее одним единственным глазом и скрылась, а за ней появилась старушка, на вид вдвое старше первой дамы. Непонятно было, что же ее еще держит на этой земле, настолько она казалась древней. Стало не по себе. Уж очень эта бабуля была похожа на оживший труп. Но, это было первое впечатление, та оказалась проворнее девушки

- За мной, - проворковала та ласково, скрываясь за воротами. Лисса въехала за ней следом, глядь, а той и след простыл.

- Подь сюды, девочка. – услышала она голос из амбара в двадцати шагах.

Амбар был огромный, деревянный, преимущественно пустой, только несколько деревянных загончиков для животных встретилось ее взгляду и немного сена в углу. Лисса посмотрела наверх, отмечая, что крыша находилась через 5-6 саженей (1 саж. - 2,13 м.). Довольно высоко. Под крышей был открытый второй этаж, на который взбирались по длинной деревянной лестнице.

Бабулька оттуда махала ей ручкой, старательно подзывая подняться. Напрашивался вопрос, как эта старушка так быстро сбегала в амбар и влезла наверх по обычной лестнице?