Дар повешенного

Пес

Глава 8 Пес

Когда я очнулась, ночь еще не наступила и в вечерних сумерках было достаточно хорошо видно обращенное в мою сторону лицо лежащего на крыльце мужчины. Смерть стерла с него звериные безумные черты и сейчас он выглядел даже симпатичным. Лет двадцати-двадцати пяти не больше и очень усталый. Он так и лежал в луже собственной крови с зажатым ножом в вытянутой руке. Судя по ранам ему хорошо доставалось от волков. Волки! Недалеко опять раздался вой:

— Добыча, добыча!

Сюда идут или наоборот уходят? Я быстро подползла к мужчине и осторожно его ножом распилила на себе веревки . А вой приближался. Вскочив я хотела было захлопнуть дверь, как мужчина шумно со свистом вздохнул. Так он живой! Со страхом я перевела взгляд на лес, откуда начали выходить темные тени хищников со светящимися лунно-белыми глазами.

А, да ладно. Будь что будет! И даже может быть я об этом сильно пожалею!

Я схватила мужчину за руку и, втащив в избушку, закрыла дверь на крючок. Памятуя, как дверь выбили — подперла ее еще лавкой. На крыльце послышались тяжелые шаги и раздались громкие звуки лакания. Кровь пьют — догадалась я. Потом в дверь поскреблись. Я настороженно смотрела на нее и понимала, что не удивлюсь, если в щель опять просунется нож и начнет подниматься крючок. Но хвала небесам, это были обыкновенные волки. Я слышала, как они бродят по двору и шумно нюхают трупы своих сородичей.

Обыкновенные звери мне были не страшны. Правду говорят — человек страшнее любого животного, даже самого страшного. Припасов у меня было много, вот только с водой беда, от силы полведра. Ладно, это потом, а сейчас этот бедный парень.

Когда Лигориус рассказал что он под ритуалом, жалость и сострадание победили страх. На топчан мне его не затащить — сил не хватит, поэтому я взяла подушку, набитую сеном и осторожно подложила ему под голову, потом аккуратно стала его раздевать. Хорошо, что ноги у него были не покусаны, а то представить себе не могла, как я бы с него штаны стягивала. Но волки скорее всего прыгали и метили в шею, поэтому только его торс покрывали рванные от зубов раны.

Быстро подтопила, еще не успевшую остыть, печь, чтоб подогреть воду, и зажгла огарки свечей. Потом разрезав на полоски простыню из грубого льна, я промыла раны и стала аккуратно забинтовывать несчастного. Лекарь из меня конечно никакой, но хоть кровь остановлю.

Подумала — связать его или нет, вдруг очнется и бросится на меня, но потом решила, что он столько крови потерял, что даже мычать не сможет. А он, как будто услышав мои мысли застонал и приоткрыл глаза. Кстати совсем человеческие, обыкновенные зеленые глаза, без какого-то оранжевого огонька. Долго водил ими, видимо не понимая где он и под конец сфокусировавшись на мне , прошептал:

— Пить.

Я ложкой осторожно стала вливать ему в рот теплую воду. Напившись, он приоткрыл рот, видимо хотя что-то мне сказать, но опять впал в беспамятство. Я просидела около мужчины полночи, поила с ложки, когда он приходил в себя и только поняв по успокоившемуся дыханию что он уснул, прилегла на топчан и унеслась к своему Другу.

— Я понимаю, что он может опять на меня наброситься, но мне правда так его жаль. Понимаешь вот тот волосатый пират, который цыганку убил он был плохой и это изначально был его выбор, а этот, он такую судьбу себе явно не выбирал.

— А что ты будешь делать если он нападет?

— Дубиной по голове дам. Это я в первый раз даже забыла, что она у меня есть, а сейчас рядом ее положила.

Лигориус засмеялся. А я спросила:

— А ты совсем не помнишь, как его можно от этого излечить?

— Кровью кровь очищается.

— Это как понять?

— Не знаю, — печально прошептал Лигориус.

А потом я опять попала в свои воспоминания, все также сидела в клетке, как и девочка рядом. Но теперь нас везли в крытой повозке, сквозь щель полога, я видела, что на улице уже день.

-Тебя как зовут, девочка? — спросила я

Она повернула ко мне заплаканное лицо и тихо сказала:

— Амалия

Вдруг повозка резко затормозила, полог откинули. Человек с горящими оранжевыми глазами вытащил клетку с Амалией и поставил на землю. Молча подошли два крепких мужчины и потащили ее куда-то. В этот момент чайка засмеялась высоко над нами, а порыв ветра донес до меня запах слежащихся на берегу водорослей.

— Пить. — Разбудило меня.

Опустившись на колени, я аккуратно одной рукой придерживала его голову, а второй поила из кружки. Когда он напился и посмотрел на меня, я спросила:

— Как ваше имя?

Он горько улыбнулся:

— Раньше меня называть Рауф.

— Раньше? — переспросила я.

Он горько усмехнулся.

— Да, пять лет назад. А сейчас меня называть Пес, и когда я набрать силы, мое истинное имя опять прятаться на задворках моего сознания, и я превращаться в верного пса, готового по велению хозяина вцепиться в глотку любому, на кого он показать и притащить ему то, что ему надо. Тебя, например.

Меня передернуло .

— Мне сказали, что над тобой был проведен ритуал подчинения.

Он кивнул, и его губы исказились нервной улыбкой:

— Не только надо мной. Нас быть девять.