Дар повешенного

Рауф

Девчонка копошилась над печкой и что-то мурлыкала себе под нос.

Странно, — подумалось Рауфу, — в последний раз, когда он ее видел, несколько лет назад, она была фифочкой, а сейчас и по лесу может ходить и с волками сражаться. Как жизнь людей меняет. У него в селении жили гордые все умеющие делать с детства девушки. Когда на них нападали соседи, они с оружием наравне с мужчинами защищались. Тогда, когда хозяин притащил ее и ту плаксу, у него не было даже в самой глубине, где спряталась его душа, ни капли жалости к ним. Изнеженные дочки аристократов, умеющие только рыдать да вежливо разговаривать. А сейчас девушка начинала вызывать уважение. Хотя все равно дура, что спасла его. Она что не понимает, что он скоро опять превратиться в слугу, верного пса, который притащит ее хозяину. Отвар она мне готовит, как будто она что-то знает про это. Рауф тяжело вздохнул, вспомнив о своей незавидной доли. И его мысли утекли домой в то время, когда с ним все это произошло.

Рауф жил в Туманных горах в небольшом поселении домов на пятьдесят. Люди там в основном пасли овец и коз, возделывали поля, а зимой занимались выделкой шкур. Их род был бедным, овец мало и приданное для младших сестриц было совсем скудное. Поэтому старший брат стал моряком и возвращался в родной дом раз в год. В очередную побывку они долго разговаривали:

— Отец уже далеко немолод, прошу тебя Рауф заботься о нашей семье. Я еще поработаю года три и вернусь. Построю рядом дом и женюсь. Потом сестренки подрастут и их выдадим. Заживем брат.

И он похлопал младшего по плечу. Рауф любил брата и немного ему завидовал:

— Я тоже хочу посмотреть мир, но почему у меня младшие сестры, а не брат, тогда я бы спокойно мог ездить по стране

Бойся своих желаний, как говорят. Десять долгих лет не бывад он в своих краях.

Шумно проводили брата, и Рауф долго вглядывался ему вслед , борясь с собой, чтобы не броситься за ним. Горячая молодая кровь бурлила. Ему уже семнадцать, ну сколько осталось жить — совсем ничего, а он только раз с селения выезжал. Со злостью пнул камень и пошел домой.

А вечером в селении появилась гостья — старая женщина. Широкий железный обруч с кровавым камнем на лбу обхватывал ее голову. Седые растрепанные волосы обрамляли лицо как капюшон, а глаза, ее черные глаза смотрели на людей не мигая.

Приехала она на древней повозке запряженной усталой лошаденкой. Старуха спросила разрешения у старейшин пожить здесь.

— Знахарка я,травушшки ищщу. Покамошто в вашшем селении побуду. Здешшних полечу. Бесплатно — за крышшу и кормежшку, — И она широко улыбнулась, показывая оставшихся во рту два зуба.

Рауф тоже присутствовал там и подумал: «Шипит как змея».

Не понравилась ему знахарка. И сердце как будто сжало железной рукой. Сгорбленная худая женщина в черном одеянии вселяла в него непостижимый ужас. Еще у нее была привычка чуть покачиваться из стороны в сторону и Рауф, встретившись с ее гипнотическим взглядом подумал: «Кобра! Ну Чистой воды кобра».

Но старейшины решили — какое зло может принести старая женщина — пусть поживет, травки ищет, да людей лечит, но присмотреться надо. Если шарлатанка, прогоним и вслед плюнем.

Обрадованная старуха решила сразу продемонстрировать свое искусство:

— Можшшет мучается кто от болячки какой? — Она обвела своими пронзительными глазами старейшин, и остановилась на старике с желтым лицом, скрючившимся на правую сторону.

— Шшшто болезный, бок бесспокоит. Так я тебе отварчик один дам пить, по глоточку, тело чуть ломить будет, но бок пройдет и розовенький как ребеночек новорожденный сштанешь.

И старуха приглашающе поманила его к своей повозке. Покопалась в недрах, вытащила бутылечек, в который накапала капелек, и протянула старику:

— Пей.

И старик поморщившись выпил. Постоял минуту и разогнулся. На лице заиграла счастливая улыбка:

— Тело, конечно, ломит чуть, но гвоздь в боку исчез. Спасибо тебе мудрая женщина. — И потом обведя всех взглядом сказал. — Это поистине хорошая травница. Полгода мучился. Сейчас хоть разогнуться смог.

Все вокруг возбужденно загалдели. А Рауф встретившись взглядом со стариком, отметил немного расширенные зрачки и чуть остекленевший взгляд.

— Как у куклы театральной, — мелькнула мысль.

А старуха победно посмотрела на всех и спросила:

— Чем ещщще кто ссстрадает?

К ней направилось несколько человек.

И Рауф, наблюдательный с детства и внимательный к деталям заметил, что старуха сначала наливает лекарства из разных бутылочек и потом всегда добавляет каплю из зеленой. и камень этот на лбу мерцал как свечка на ветру.

Поток страждущих иссяк и старуха, опустив полог, повернулась к старику с больным боком и раскачиваясь сказала :

— Можшшет возьмешшь на посстой сстарую женщщину.

Причем это не выглядело как вопрос, скорее, как утверждение, и тот сразу закивал как восточная фарфоровая игрушка. Видел Рауф таких, когда в тот единственный раз его взяли на ярмарку.

Все разошлись по домам, обсуждая новую жительницу, а Рауф подошел к своему старому другу.