Дар стражей. Семь ворот.

Глава 3.

ГЛАВА 3

Утро пришло слишком быстро. Едва серые стены комнаты начали принимать очертания, как воздух уплотнился, пропуская в себя влажный холод. Не было привычного щебета птиц, не было даже звука шагов на дворе — будто мир снаружи ещё не проснулся или не хотел просыпаться вовсе.

Алексия открыла глаза, и первые секунды ей понадобились лишь на то, чтобы вспомнить: это не сон. Не больничная палата. Не дача, где в окна стучал ветер и пахло яблоками на сушке. Здесь запах был другой — камень, дым, чуть нотки кислого вина, застоявшегося в кувшине. И ещё — тонкий, неожиданно знакомый аромат… подсушенной лаванды. Она не могла понять, где он, пока не увидела: под подушкой аккуратно лежал маленький мешочек, перевязанный бечёвкой.

Кто его положил?
Когда?
Зачем?

Она протянула руку, взяла мешочек и приблизила к лицу.
Да, лаванда. Чистая, сухая.
Точно такая, какую она сушила сама летом под навесом на даче.

Странное, растягивающее сердце тепло разлилось внутри. Будто кто-то здесь, в этом суровом месте, попытался дать ей маленький знак поддержки. Или же… прежняя девушка, в чьём теле она оказалась, любила этот запах. Алексия поёжилась от неожиданного чувства — будто прикоснулась к чьей-то прошедшей жизни.

Рядом на узкой кроватке свернулась девочка. Она спала, прижав к себе куклу. Лицо было тонким, почти прозрачным. Волосы — спутанные, темноватые, как туман перед дождём. Её дыхание было тихим, слишком тихим для ребёнка, привыкшего кричать, смеяться, жить без страха.

Она похожа на меня, — подумала Алексия неожиданно. — Такая же зажатая тишиной.

Алексия осторожно коснулась её плеча.
— Просыпайся, солнечная. Нам нужно готовиться.

Девочка моргнула, словно боялась открыть глаза полностью. Но когда увидела лицо Алексии — расслабилась, чуть кивнув, будто принимая её власть над новым утром.

---

Агна принесла тёплую воду в глиняном тазу — пар поднимался густой, с ароматом сушёного тимьяна.
— Это для вас, панна. Помыться перед дорогой. Вы должны показать господину достойный вид.

Тон был нейтральным, но глаз у служанки стал теплее — едва заметно. Будто вчерашние слова Алексии оставили в ней след, тонкий, но значимый.

— Спасибо, Агна, — сказала Алексия.

Она присела к тазу, смочила руки, провела по лицу. Вода была шершавой, жёсткой, но всё равно освежала. В отражении на поверхности она увидела лицо — молодое, но бледное, с кругами под глазами, с длинными светлыми волосами, растрёпанными после сна. Глаза — не её карие, а серо-голубые, удивительно глубокие, будто хранили целый мир, полный невыговоренных слов.

Это я? Или не я?
Мысль снова ударила.

Но когда девочка подошла ближе и тихо спросила:
— А можно мне тоже?
— Конечно, — ответила она, даже не задумываясь.

И это «конечно» было самым естественным словом в мире.

---

Одежда, которую принесла Агна, напоминала о суровой действительности.

Сорочка из плотной ткани.
Корсаж, слегка перетянутый — видно, прежняя хозяйка была более хрупкой.
Тёплый плащ с меховой отделкой — грубоватой, но тёплой.
Шерстяные чулки.
Высокие сапоги, которые придётся разносить.

Девочке достались вещи хуже — платье, явно с чужого плеча, чуть большеватое, но ещё крепкое, и плащ, на котором виднелись следы старых штопок.

— Они что, специально даёт нам самое старое? — тихо спросила Алексия, поднимая плащ девочки.

Агна замерла.
Потом тихо сказала:

— Лучше так, панна. На новых вещах было бы видно, что они дорогие. А дорога… не всегда безопасна.

Подтекст она не озвучила.
Грабители? Наёмники? Бездонная пустошь?
Но Алексия уловила смысл сразу.

— Значит, берём всё, что поможет выглядеть… неприметно.

Агна кивнула.

---

Когда они спустились в нижний зал — большой, пустой, с высоким потолком и тремя массивными окнами — там уже ждали люди. Трое мужчин из прислуги, которые переглядывались испуганно, словно боялись, что панна вдруг умрёт на их глазах. Старая тётка, перебирающая сухари в корзине — видимо, пищу в дорогу. И ещё — молодой мужчина в кожаной куртке, с мечом у пояса.

Он шагнул вперёд.

— Панна Алексия, — произнёс он холодно. — Я от господина. Проверить, готовы ли вы к пути.

Алексия выпрямилась.

— Готовы, — ответила она спокойно.

Он оглядел её — взгляд будто ножом резал.
Она видела, что в этом взгляде нет сочувствия. Есть только равнодушие. И лёгкое презрение — как к лишнему баулу на чужой телеге.

— Господин велел сказать, — продолжал мужчина, — что телеги будут сопровождать четыре стражника. Но только до границы земель. Дальше… — он посмотрел в сторону двери, будто боялся, что за ней кто-то услышит, — дальше никто не пойдёт.

— Я знаю, — ответила она. — Агна мне сказала.

Он кивнул.
— Тогда собирайтесь. Через полчаса выезжаем.

Когда он ушёл, девочка тихо прошептала:
— Он злой.

— Нет, — ответила Алексия, — просто пустой.

Девочка не поняла, но кивнула.

---

У ворот стояли две телеги — деревянные, крепкие, но старые. На одной — сундуки, ткань, мешки. На другой — тёплые одеяла, корзины с едой, кувшины. Лошади переминались с ноги на ногу, парили в холодном воздухе.

И всё это — на фоне той самой серой пустоши, которую она видела из окна. Земля была тяжёлой, вязкой, от дождей и холода. Дорога — едва заметная колея, забитая прошлогодними листьями.

Девочка крепко держала её за руку.

— Панна, — рядом тихо сказала Агна. — По пути… не разговаривайте громко. И… не всматривайтесь в туман. Он… играет.

— Играет? — переспросила Алексия.

— Да. Показывает то, чего нет. Или то, чего боишься.

Она хотела сказать «я не боюсь», но это была бы ложь.
Страх был — но он шёл рядом с решимостью, как старый знакомый.

— Агна… — Алексия задержала её руку. — Спасибо тебе.

Лицо служанки впервые смягчилось.
— Езжайте, панна. И… вернитесь живыми.