Дар стражей. Семь ворот.

Глава 5.

Глава 5

Тропа вывела их к дому не сразу. Сначала лес решил показать, что он здесь — не просто декорация.

Дорога, больше похожая на звериную тропку, то терялась в высокой траве, то вновь проступала как утоптанная полоска земли. Ветки иногда наклонялись слишком низко, но стоило Алексии инстинктивно поднять руку, как зелёные кроны отодвигались в стороны, будто понимая, что этим двоим и так хватает преград.

Девочка шла рядом, крепко держа её за ладонь. С каждым шагом её страх, казалось, понемногу менял оттенок: из ледяного — в настороженный, а из настороженного — в странное, детское любопытство.

— Здесь… не страшно, — прошептала она в какой-то момент. — Здесь… как будто кто-то за нас.

— Земля, — тихо ответила Алексия. — Она чувствует, кто пришёл.

Слова прозвучали неожиданно уверенно, как будто она говорила о давно знакомом человеке, а не о месте, куда ступила всего несколько минут назад.

Запахи вокруг становились богаче. К травяному и древесному аромату добавился лёгкий медовый оттенок — словно где-то неподалёку цвели невидимые цветы. Пение птиц сперва было услышано как отдалённый звон, но вскоре стало явным: кто-то свистел тонко и переливчато, кто-то стучал клювом по коре, кто-то спорил громко, как базарная торговка.

— Они здесь всё время жили? — спросила девочка, вслушиваясь.

— Может быть, — Алексия вскинула голову. — А может, просто ждали, когда купол впустит кого-то живого.

Ей самой нравилась эта мысль. Теплее думать, что мир не мёртв, а терпелив.

И наконец лес вдруг отступил, как занавес.

---

Перед ними открылась поляна — не в обычном понимании, не идеально круглая, а скорее широкий просвет среди деревьев, в центре которого возвышалось то, что когда-то было замком.

Первое впечатление — не величие. Усталость.

Каменные стены, некогда, конечно, ровные и светлые, теперь были покрыты пятнами мха и плесени. Местами камни осыпались, обнажив неровные швы. Одна из башен накренилась, как старик, уставший держать голову прямо. Крыша над центральной частью здания была провалена; на месте черепицы виднелись косые, тёмные ребра стропил, сквозь которые пробивалось небо.

И всё же…
Здесь не было ощущения запустения, как на той стороне купола.

Трава под стенами была густой и мягкой, словно зелёный ковёр, который кто-то подстелил, чтобы падать было не так больно. Вьюнки и плющ, оплетая камни, не душили, а поддерживали их, как руки поддерживают больного. На подоконниках, где когда-то стояли горшки с цветами, теперь росли дикие — тонкие, стебельчатые, с крошечными светлыми бутончиками.

Высокие, кованые ворота были распахнуты настежь. Петли не скрипели — будто их недавно смазали. Только лёгкий вздох прошёл по металлическим прутьям, когда ветер тронул их.

— Это… наш? — девочка остановилась, сглотнув.

— Наш, — повторила Алексия и ощутила, как внутри неё что-то встаёт на место. Как когда на даче она впервые посмотрела на маленький, покосившийся домик и сказала: «Здесь будет порядок. Потому что так решила я».

Центральный двор представлял собой смесь камня и зелени. Каменные плиты, половина которых была на своих местах, а половина провалилась, оторвалась, сдвинулась; из трещин в камне торчали побеги травы. Посреди двора — старый колодец с деревянным воротом; над ним — навес, покосившийся, но целый. В стороне виднелись очертания стайки или сарая; ещё дальше — что-то похожее на кузницу: обвалившаяся крыша, каменный стол, на котором уже не блестели никакие железки, только мох.

— Здесь жили люди, — тихо сказала девочка.

— И будут жить, — так же тихо ответила Алексия. — Начнём с нас.

Она поставила узел с вещами на ближайший камень, потянула плечами, освобождая их от тяжести. Тело отзывалось усталостью, но в этой усталости было и что-то приятное, знакомое: как после длинного дня в саду.

— Сначала — посмотреть, что у нас внутри, — произнесла она уже своим деловым голосом, учительским. — Потом — воду, потом — место для сна. Без сна и воды любые чудеса будут не в радость.

Девочка кивнула, словно принимала инструкции как от командира.

— А… духи? — осторожно спросила она. — Они… здесь тоже есть?

— Обязательно, — сказала Алексия, чувствуя, как под ногами она буквально ощущает чуткое внимание. — И мы с ними ещё познакомимся. Но сначала — хозяйство.

---

Главный вход представлял собой высокую арку, дверь — тяжёлая, деревянная, с металлическими накладками. Замочная скважина заржавела, но сама створка не выглядела гнилой. Скорее — усталой.

Алексия машинально провела ладонью по доскам. Под пальцами — шершавость, тёплый, сухой слой старого дерева. И ещё — едва уловимая вибрация, словно дом, как живое существо, при её прикосновении поднял голову.

— Нас впустишь? — почти неслышно спросила она, сама не зная, к кому обращается — к дому, к земле, к тем самым, кто следит из тени.

В ответ в глубине замка что-то глухо, коротко стукнуло. Дверь чуть дрогнула.

— Это сквозняк, да? — нервно усмехнулась она, а затем, собравшись, навалилась на створку плечом.

Дверь поддалась неожиданно легко — так легко, что она едва не потеряла равновесие и шагнула вперёд, вовнутрь.

В нос ударил запах.

Не плесени — хотя она тоже была. Не сырости — да, где-то под полом что-то давно сочилось. Но поверх всего этого стоял запах старого дерева, камня и… пряностей? Как будто когда-то на этой кухне варили так много трав и соусов, жарили столько мяса и выпекали столько хлеба, что стены впитали аромат навсегда.

Большой зал, открывшийся перед ними, был пуст. Некогда здесь, вероятно, устраивали пиры и собирались люди — стол, занимавший центр помещения, теперь стоял на трёх ногах вместо четырёх, перекосившись. Один из длинных скамей был переломан пополам, вторая — завалена на бок. В очаге на дальней стене лежал толстый слой золы, но, когда Алексия присмотрелась, ей показалось, что где-то глубоко-глубоко под серой коркой ещё живёт неостывшая чернота.