Дар трактирной ведьмы

Глава 1. Встреча.

День в «Серебряном Лисе» начинался не за долго до рассвета, со скрипа насоса и стука тяжелых ведер. Элира уже успела вымыть пол в общей зале, протереть липкие от вчерашнего эля столы и растопить огромный камин, в котором уже булькал котел с похлебкой. Воздух пах дымом, мокрым деревом и обещанием скучного, бесконечного труда.

Первые посетители — погонщики мулов — ввалились с шумом, требуя эля и завтрака. Элира, сноровисто перебирая кружки, уже чувствовала на себе их тяжелые, оценивающие взгляды.

— Эй, рыжая! — крикнул самый широкоплечий, хватая ее за запястье, когда она ставила перед ним миску.

— Что у нас сегодня сладкого, кроме твоей улыбки?

— Горькая репа и чёрствый хлеб, — холодно ответила Элира, выдергивая руку. Его кружка, стоявшая на краю стола, чуть качнулась, но не упала, будто невидимая рука её подтолкнула обратно к центру. Мужчина на мгновение отвлёкся на неё, и Элира успела отступить.

К полудню трактир наполнился. Она носилась между столиками, как заводная кукла: принимала заказы, уносила грязную посуду, гасила начинающиеся ссоры. И всё время её тело работало на грани чуда. Когда два купца заспорили так яростно, что один из них вскочил, опрокинув скамью прямо на её пути, Элира, нагруженная подносом с супами, лишь мысленно ахнула. И скамья, падая вдруг замедлилась и вернулась на место, что позволило ей пройти не потеряв ни капли. Она сама объяснила это удачей. Когда огромный пёс одного из постояльцев бросился за брошенной костью прямо под её ноги, глиняный кувшин в её руках стал вдруг невесомым, и она совершила головокружительный пируэт, избежав падения. «Просто я ловкая», — убеждала она себя, чувствуя знакомое легкое головокружение после таких «фокусов».

Ближе к вечеру, когда основная толпа поредела, на пороге появился Он.

Одинокий путник на хорошем, но усталом коне. Он не вломился, а как бы вплыл в сумрак трактира, отряхивая с плаща дорожную пыль. Элира, вытиравшая стойку, на мгновение застыла. Он был красив неброской, но совершенной красотой — резкие, будто высеченные черты лица, темные волосы, собранные у затылка, и взгляд... Взгляд был устремлен куда-то внутрь себя, на тысячу миль отсюда. Он выглядел так, будто его тело было здесь, а душа — в какой-то сложной, далекой книге или на поле недавней битвы.

— Добрый вечер, — сказала Элира, нарушая тишину. — Вам нужна комната?

Он медленно перевел на неё глаза. Серые, как зимнее небо перед снегом. В них не было ни интереса, ни высокомерия. Только глубокая, утомлённая рассеянность.

— Да, — был односложный ответ. Голос — низкий, приятный, но безжизненный.

— У нас есть две свободные. Окном на дорогу или на двор. На дорогу шумнее, но светлее.

— Без разницы, — он отвёл взгляд, снова уходя в свои мысли. Его пальцы нервно перебирали пряжку на сумке — тонкий, отточенный жест.

— Тогда на двор, — решила за него Элира, беря ключ. — Покажу вам. Ужин будете заказывать?

— Позже, — последовал ещё один короткий ответ.

Она взяла его небольшую дорожную сумку (кожаная, качественная, но без украшений) и повела вверх по скрипучей лестнице. Он шёл за ней, не замечая низких потолков, не глядя на потертые половицы. Его молчание было не грубым, а... отстранённым. Будто он был призраком в собственном теле.

— Вот ваша комната. Постель свежая, вода в кувшине. Туалет во дворе, — она перечислила всё автоматически, открывая дверь в небольшую, но чистую комнату с узкой кроватью и столом.

— Хорошо, — сказал он, проходя мимо нее и бросая сумку на стул. Он даже не осмотрелся. Подошел к окну, уперся руками в подоконник и замер, глядя в сгущающиеся сумерки.

Элира постояла в дверях, ожидая вопросов или хотя бы «спасибо». Но в комнате повисла тишина, напряженная его внутренней бурей. Ей стало неловко и даже чуть обидно — обычно мужчины хотя бы пытались с ней заговорить.

— Если что-то понадобится, я внизу, — наконец произнесла она, отступая.

— Мм, — последовал нечленораздельный звук, означавший, что он её услышал, но смысл слов не задержался в его сознании.

Она прикрыла дверь, оставив его наедине с его призраками. «Задумчивый какой-то, — подумала она, спускаясь вниз. — И очень одинокий». В его молчании не было пренебрежения к ней, служанке. Было что-то другое — рана, потеря или неподъёмная дума. И почему-то именно это, а не ухмылки погонщиков мулов, заставило её сердце сжаться странной, тихой жалостью.

А в комнате Каэлан д'Арвен, не обративший внимания ни на цвет волос служанки, ни на звук её голоса, наконец вздохнул и провел рукой по лицу. Проблемы в Совете Магов, интриги, давление семьи... Он приехал сюда, в эту глушь, чтобы побыть в тишине и всё обдумать. Последнее, о чём он думал сейчас, — что эта случайная трактирная мышь может быть чем-то большим. Гораздо большим.